Представляем первую часть третьей главы книги Патрика Ле Фермора – “Румели”. Глава называется “Дилемма эллина и ромея. Посещение Крита”. На русском языке публикуется впервые.
Наследие Рима
«Роми́ос исе?»
Удивлённый взгляд сопровождал этот вопрос. Было далеко за полночь, и я остановился в уличном баре по дороге в отель в Панама-Сити. Трое барменов принимали заказы по-испански, но выкрикивали их усатому повару по-гречески, и когда подошла моя очередь, я попросил что-то на том же языке. Отсюда и вопрос: ты грек? Заведение принадлежало семье из маленького порта Карловаси на Самосе. Они были четвёртыми греками, которых я встретил за почти год в странах Карибского бассейна и Центральной Америки. Один был бизнесменом на Гаити, другой, в самолёте между Гаваной и Британским Гондурасом, — бакалейщик, последний — владелец уединённой гостиницы в Кордове, на берегу озера Никарагуа напротив вулкана Момотомбо. Греки, столь широко рассеянные по всему миру, редки в этих краях. Ближайшее поселение было маленькой защищённой от акул колонией с Калимноса из Додеканеса, которая добывала губки у рифов Флориды.
Как же несообразно среди вялых панамцев, ласкаров и китайцев выглядели эти трое бойких островитян! Когда пришло время платить, это оказалось невозможным. Эта встреча была внезапным лучом света и радости в довольно унылом пребывании, и, пробираясь обратно к себе через трамваи, комаров и игривые приглашения, шепчущиеся в переулках, я размышлял с тоской по дому о далёком архипелаге, языке и стране, которую мы все хорошо знали, а также о формулировке их вопроса. Почему в их минутном заблуждении о моём происхождении они использовали слово «Роми́ос» вместо более привычного «Эллин».
Ответ уносит нас на две трети пути назад к Периклу.
Когда Константин основал вторую столицу для поздней Римской империи, Константинополь не должен был стать преемником древней метрополии на Тибре, тем более заменой или соперником. Этот быстро выросший город был столицей-близнецом неразделённого государства. Но уже в течение шестидесяти лет разные императоры правили как административные партнёры над двумя регионами. Восточный город расширялся; западный, теснимый варварами, приходил в упадок. Менее чем через столетие, почти по ошибке, он был уничтожен готами, оставив империю лишённой своей западной половины, но вновь подчинённой одному городу — Новому Риму на берегах Босфора. И так продолжалось до 1453 года, когда он был разрушен турками. Восточная часть пережила свою ампутированную западную половину на двенадцать династий, восемьдесят четыре императора и чуть меньше тысячи лет.
Мир, в котором выросла Византия-Константинополь-Новый Рим, был греческим. Такими же были и уцелевшие римские граждане, и вскоре сами императоры. Афины пришли в упадок, и Константинополь стал сердцем и центром греческой нации. Когда теологический раздор о Святом Духе разделил Восток и Запад, новый имперский город стал также метрополией восточного христианства и оставался ею на протяжении всего своего тысячелетнего существования. Так что в течение тысячи лет греки были ромеями (Romaioi — римляне) так же, как и эллинами. Слово «ромей» вскоре стало означать подданного Империи и православного восточного христианина, что создавало довольно запутанный контраст с западными христианами, чья духовная столица находилась в Старом Риме. Слово «эллин» стало означать язычника, и когда, после краткого возрождения при отступнике Юлиане, язычество исчезло, слово «эллин» также вышло из употребления. Гораздо позже, на протяжении одного-двух причудливых десятилетий, византийская элита, находившаяся под влиянием неоплатонической космогонии Георгия Гемиста Плифона, серьёзно считала себя «эллинами». Это был слабый, завораживающий отголосок Возрождения на возврат Юлиана, и, учитывая дух того времени, можно заподозрить, что слово «эллин» сохранило изрядную долю своего старого языческого значения.
Исходившее из Мистры в её последние дни, это возрождение было столь же мимолётным и злополучным, как и школа живописи, процветавшая рядом с ним. (Как жаль, что я там не был.) Роковые события задули эти краткие свечи. После этого остался лишь «ромей».
Для мусульманских народов — персов, арабов, а позже и турок — Империя была известна как Рум. К тому времени, когда пала Византия, и в течение последующих четырёх столетий, все греки в исламском мире были румисами. Более величественное слово «ромеос» (Ῥωμαῖος) вышло из повседневного употребления, и сами греки использовали более привычное слово «роми́ос» (полу-грецизированная форма слова руми) при обращении к себе и своим соотечественникам[1].
Разговорный греческий язык повседневности — язык народной поэзии, песен и пословиц, живой язык, по сути, стал называться ромейским (Romaic). Противостоял ему архаизированный литературный язык богословия, хроник, официальных документов и богослужения, который со временем становился всё более искусственным – язык книжников. Это расхождение началось задолго до падения Византии. Оба являются вариантами всеобщего койне эллинистического мира и бесспорными наследниками древнегреческого. Ромейский, или демотический, греческий на нём говорили все, на другом же языке — «кафаре́вуса», «чистый» язык, — писали немногие, и вообще никто на нём не говорил. Один был привычной домотканой материей, другой — церемониальным парчовым нарядом.
Когда по совокупности политических и религиозных причин греки перестали считать себя именно «эллинами», они не перестали быть эллинами, даже если думали о себе как о ромеях.
- 1. Примечание: Римская императорская мантия на греческих плечах привела к великолепной путанице. Ведь слово «Рум» на восточных языках относилось не только к христианам-византийцам (именно так они названы в Коране), но, в течение столетия или двух, и к их завоёванной территории в Малой Азии. Оно обозначало империю сельджукских турок в Анатолии со столицей в Конии (Иконии), которой правили «султаны Рума». Чтобы окончательно запутать дело, слово «Романия» (Romania) часто использовалось на Западе, особенно во время и после крестовых походов, для обозначения частей Восточной империи, находившихся в Европе. Турки распространили «Рум» на «Румелию» («землю румов») для покрытия той же области. На старых картах до сих пор можно встретить это сбивающее с толку слово «Румелия». (В Греции «Румели» теперь конкретно относится к обширной гористой полосе материковой Греции, простирающейся от Адриатического до Эгейского моря, к северу от Коринфского залива и к югу от Эпира и Фессалии.)
Турецкое слово для обозначения древних греков — «Юнан» (Yunan, т.е. «иониец»), и сейчас они называют Грецию Юнанистан (Yunanistan). Сами греки считали итальянцев и западных католиков, особенно после раскола, разделившего христианство на восточную и западную половины, «латинами» — последователями латинского обряда — или, более общо, после Крестовых походов, «франками», слово, которое до сих пор используется как греками, так и турками для обозначения жителей Северо-Западной Европы: обитателей Франкии, или Франгистана.
Самым знаменитым единичным употреблением слова руми является его присоединение к имени Мевляны Джелаладдина Руми, великого мусульманского мудреца, поэта-мистика и основателя ордена вертящихся дервишей. Ибо, будучи персом, он поселился в Конье при султанах Рума.
И, наконец, последняя ловушка: всё это ни в коем случае нельзя путать со Священной Римской империей, созданной Карлом Великим и утверждённой папой в 800 году н.э. и уничтоженной Наполеоном на Рейнском союзе. Какое влияние оказала на историю идея имени Цезаря! Византийцы носили его по праву, императоры Священной Римской империи приняли его. «Царь» — это славянская форма того же слова, и до недавнего времени короли Англии, как преемники Великих Моголов, носили титул Кайсар-и-Хинд (Цезарь Индии)
Спасибо