Предлагаем перевод статьи Василиоса Палатидиса. Статья основана на исследовании юриста Теодороса Павлидиса и посвящена туркоязычным грекам Западного Понта (в основном выходцам из области Бафры). Автор разбирает исторические причины перехода этой группы на турецкий язык (предположительно в XIII–XVII веках), описывает регионы их проживания, участие в партизанском движении 1916–1923 годов, а также последующее расселение в Греции после обмена населением 1923 года. Отдельное внимание уделено дискриминации туркоязычных понтийцев в греческом обществе по языковому и политическому признакам, а также забвению заслуг митрополита Германоса Караванглиса.
Ключевой тезис: язык не является определяющим критерием национальной идентичности.
1. Туркоязычные греки-понтийцы.
2. Когда и почему они стали туркоязычными.
3. В каком регионе Понта они жили.
4. Почему они приехали в Грецию и где поселились.
С разрешения автора и юриста из Килкиса, господина Теодору Павлидиса, публикую нижеследующие тексты. Там, где требуется комментарий, он будет дан для пояснения. Деревня, в которой он жил и вырос, — это Дивуно (или Дивуни) нома Килкис, которая после «обмена» населением была заселена бафралийцами. Жители Дивуно считают, что деревня изначально называлась Агиос-Павлос. До 1955–56 годов корреспонденция с адресом «Агиос-Павлос» приходила в Дивуно.
Первые жители деревни поселились в центральном поселении, которое называлось Кёсем-Чали. Однако деревня получила название Отманлы от другого поселения, находившегося примерно в километре севернее. Окрестности были усеяны небольшими турецкими махалля (…Фенерли, Ени-Махале, Ондулу, Аши-Оглары, Порчали и т.д.), которые были оставлены их жителями/владельцами во время обмена населением. В 1923 году первые дивуниоты (греческие понтийские беженцы), когда пришли заселить этот край, нашли там турецких мусульман, которые ещё не отбыли в Турцию. Указом от 28 декабря 1926 года (ΦΕΚ Α7-1927) поселение Отманлы было названо Агиос-Павлос, а указом от 20 августа 1927 года (ΦΕΚ Α179-1927) поселение Кёсем-Чали получило название Дивуно.
Относительно названия Отманлы существует свидетельство, что первоначальным названием, вероятно, было Османлы (от имени возможного Осман-аги этой местности), а греки в искажённой форме стали называть его Отманлы. В османский период деревня писалась как *odmanli*, а не *otmanli*. *Od* означает «огонь» и является корнем слова *odun* («дрова»). По мнению Реджепа Йылмаза (самсундца, глубокого знатока и исследователя этимологии слов), *odmanli* означает «лесистая местность», чем Дивуно и является на самом деле. «Kosemcali» — Кёсем-Чали — греки произносят в искажённой форме как «Кёсе-мурцали».
Когда я был маленьким учеником, — рассказывает господин Павлидис, — гордый своим происхождением, я пересказывал отцу подвиги Колокотрониса и Маркоса Боцариса. Он же с разочарованием и почти сердито отвечал мне: «Эх, пошёл вон! Это что за капитаны? Вот у нас там, в Бафре, в Небьене и Юнтаге, были капитаны! А все эти здесь — козокрады». Я сердился на такое оскорбление в адрес Боцариса и Караискакиса, но прощал его «глупости», рассуждая: «Пусть говорит, что хочет, он же неграмотный человек… ничего не понимает…». Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что если бы Понтийская республика стала реальностью, то на стенах школ висели бы не фотографии Бубулины, а фото Антон-паши (Антония Хадзиэлефтериу), Истиль-аги (Стилианоса Космидиса), Пантель-аги (Пантелиса Анастасиадиса), Цименли Тимита (Димитриса Хараламбидиса), Тели Сократа (Сократиса Пападопулоса), Тели Лазика (Лазаруса Аврамидиса), Пиц-Василиса (Василиса Цаусидиса), Василиса Уста (Василиса Антопулоса), Киса-Баджака (Кирьякуса Пападопулоса), Анастас-аги (Анастасиса Пападопулоса), Ювахлоон Юваниса, Апоноза Йоргиса, Дели Тимонаса, Кара-Илии и многих других героических личностей Западного Понта, которые сражались с турками за свою семью, религию и родину.
Маленькому, несмышлёному тогда ребёнку, отданному на «попечение образования» государства и словам своего учителя, невозможно было принять точку зрения моего необразованного отца, который к тому же и по-гречески-то говорить не умел. Я поздно понял, что борьбу за Грецию вели в основном иноязычные греки: арнаутоязычные в Румелии в 1821 году, славяноязычные в Македонии в 1904–1908 годах и туркоязычные в Понте в 1916–1923 годах.
Греки Бафры хлебнули слёз, лишений, пыток, потерь близких. Они дорого заплатили за свою греческую и христианскую идентичность, хотя большинство об этом не знает и, прежде всего, не были ни в чём виноваты. В Греции бафралийцы (в понятие «бафралийцы» входили все туркоязычные) перестали быть понтийцами и стали только «туркоязычными». Это им было поставлено в вину. Поскольку нельзя было оспорить, что ном Самсунта исторически и географически принадлежит Понту, оспаривание понтийской принадлежности бафралийцев происходило не напрямую, а через недомолвки и намёки. Впервые в мире политическая идеология народа была использована как критерий его национальности. Так, для «просвещённых» послеоккупационных левых бафралийцы были не понтийцами не по историческим, этническим, культурным, географическим и прочим причинам, а потому что они были правыми, фашистами, монархистами… и коллаборационистами немцев. А поскольку без яиц омлет не сделаешь, яйцом выбрали туркоязычие, как будто каппадокийцы не говорили по-турецки. Так бафралийцы были унижены понтийскоязычными левыми.
Причины туркоязычия бафралийцев и прочих западнопонтийцев не являются этническими, а время его возникновения относится к первой половине XVII века. Почему беженцы «обмена» должны были чувствовать себя виноватыми за своё туркоязычие, если они застали его таким много веков назад? Почему гражданин XXI века должен испытывать чувство вины за туркоязычие своих родителей? Насколько туркоязычным можно назвать молодого человека третьего поколения, который родился и живёт в Греции, если он не знает ни одного турецкого слова?
Туркоязычие бафралийцев явно не связано с их национальным происхождением, а является их языковой особенностью, навязанной им политическими и социальными обстоятельствами. Если бы туркоязычие бафралийцев могло автоматически сделать их турками, у них не было бы причин не гордиться своей турецкостью. Однако их исторический путь не только не дружествен, но, напротив, абсолютно враждебен истории турок.
Аристобул Манесис, университетский профессор конституционного права, говорил: «Элементами, составляющими понятие Нации, являются:
1. Общая история.
2. Общие традиции.
3. Общая культура.
Но язык – Никогда!!»
В одной нации различные этнические группы могут говорить на разных языках, как в США, в Швейцарии, но и в Греции (арнаутский, влашский, саракацанский, турецкий и т.д.). Из-за неверной информации, незнания истории и из соображений удобства многие бафралийцы раздражались, когда их называли туркоязычными. Это раздражение тем более досадно для потомков бафралийских беженцев — нынешнего молодого поколения понтийских детей, большинство из которых даже не знает турецкого языка. Туркоязычие характеризовало поколение греков Западного Понта вплоть до «обмена». Это поколение по большей части уже ушло, поэтому их потомков больше не следует называть туркоязычными, поскольку этимологическое содержание термина уже не соответствует действительности. Следовательно, когда этот термин используется, он не может подразумевать грека-бафралийца, говорящего по-турецки, а скорее грека-понтийца, чьи далёкие предки родом из Западного Понта. Более правильным термином для употребления является «западнопонтийцы». Немало случаев, когда греки-понтийцы из Бафры, преуспевшие в литературе и искусстве, называли себя малоазийцами или полностью умалчивали о своём происхождении, потому что стыдились или потому что их дед на старых фотографиях тех лет носил феску. Незнание своей истории ослепляло их, и они не могли осознать своё национальное происхождение.
Бафралийцы были христианами и притом фанатичными, потому что 710 лет (1214–1924 гг. н.э.), несмотря на своё туркоязычие, они не отуречились, сохранили свои исконные традиции, имели греческие школы, греческих учителей, священников и во главе — митрополита Германоса Караванглиса, а также уникальное героическое партизанское движение против турок. Но главное, бафралийцы заплатили за свою греческую и христианскую идентичность кровью, жизнями и имуществом больше, чем остальные понтийцы. То, что отличает западнопонтийцев от остальных их соотечественников, — это туркоязычие. Люди «обмена» из региона Западного Понта — греки, это говорит их история, культура и традиции. Их можно было бы называть пафлагонцами, ионийцами, вифинами, каппадокийцами или карийцами. Но их называют понтийцами, потому что место, где они жили, исторически и географически принадлежит Понту. Если в будущем будет доказано, что все туркоязычные Западного Понта являются потомками греков-каппадокийцев, их расовый и этнический облик нисколько не изменится. Просто туркоязычные, вместо того чтобы быть гордыми понтийцами, были бы гордыми каппадокийцами. Более того, вдвойне гордыми, потому что к богатой культуре каппадокийцев они бы добавили ещё и культуру понтийцев. Общим их элементом был язык и караманлийское письмо. Поэтому имеет очень мало значения, являются ли туркоязычные беженцы понтийцами, каппадокийцами или ионийцами. Важно то, что они греки!!!
Периклис Триандафиллидис в книге «Эллинское племя в Понте, или Понтийские дела» (типография Лазаруса Вилараса, Афины, 1866), который объездил Понт, сообщает, в каких областях греки говорили по-турецки. Так, о регионе Токат (древнее название Евдокиадос) он пишет: «…и здесь не говорят по-гречески, а забота архиереев об образовании жителей невелика. Вообще греческое население во всей прибрежной области разрежено, и все говорят по-турецки». О Котиорах (Орду) он говорит: «…но большинство из них туркоязычны и пребывают в полном неведении о самом своём происхождении…». О Неокесарии (Никсар) он пишет, что это «…приятный городок, имеющий около шестидесяти греческих, но не грекоязычных домов…», а греков Феодосии (Тосии), Кастамоны и Сафрамполя он характеризует в языковом отношении как «туркоязычных». О регионе Самсунта он пишет, что греки говорили и по-гречески, и по-турецки. О Зилах он пишет, что «…язык полностью турецкий…». Об Амасии он сообщает, что это резиденция митрополии, хотя митрополит большую часть времени проживает в Амисосе (Самсунте). Однако в языковом отношении Амасия «…насчитывая около ста пятидесяти домов, эти дома, как обычно, туркоязычны…» «…К той же категории относятся и православные или смешанные сёла в округе города». О Бафре он пишет, что это городок «…насчитывающий четыреста не грекоязычных домов и производящий табак и шёлк. Бафралийцы же содержат взаимную школу для мальчиков и для девочек, основанную нынешним патриархом, а также греческую школу, и прилагают большие старания к восстановлению языка предков, который начинает передаваться их молодым людям». Наконец, об Алацаме он пишет, что он содержит «…триста домов, и также не грекоязычных». В отличие от вышеупомянутых городов, о Синопе он пишет, что он «…насчитывает четыреста грекоязычных греческих домов… и вообще по всему побережью Эвксинского Понта синопцы говорят на более правильном греческом языке». Из работы Триандафиллидиса не следует, когда эти греческие популяции стали туркоязычными, однако следует, что когда-то те же самые популяции говорили только по-гречески, и он радуется тому, что образовательные усилия, главным образом митрополитов в последние годы, принесли плоды. Причём видна его радость не столько от усилий митрополий обучить туркоязычных, сколько от желания самих туркоязычных получить греческое образование, и это следует из его замечания: «…желание восстановить утраченный у большинства жителей язык предков проявляется всё более горячо».
Пантелис Кондояннис в «Географии Малой Азии» (Издание Общества по распространению полезных книг, Афины, 1921) пишет о регионе Бафры: «…греческий же язык за последние годы может похвастаться огромным распространением через школы…». Отмечается, что его книга была написана в 1921 году, в период, когда речь шла о территориальных притязаниях, а эллинизм был не только процветающим, но и постоянно мужающим. Константинос Амантос, описывая эллинизм Малой Азии в Средние века, не делает ни малейшего намёка на туркоязычие греков в Понте. В то время как он утверждает, что многие этносы, а именно: зейбеки, тахтаджи, кызылбаши, юрюки, хотя и приняли ислам и внешне вели себя как турки, «…не могут считаться турками, потому что имеют собственные религиозные обычаи, пьют вино, едят свинину, не соблюдают мусульманских молитв, совершают многие христианские обряды, одни тайно, другие явно. Позволяют своим женщинам выходить без покрывала, верят в переселение душ, почитают деревья и камни. Ненавидимы турками…». И хотя он делает обширное упоминание о криптохристианах (то есть тех, кто внешне был турком (в языке и религии), но тайно — христианином), он не говорит ни слова о тех, кто внешне говорил по-турецки и внешне же был христианином. Амантос, отождествляющий христианство (то есть православие) с эллинизмом, очевидно, считает излишним заниматься вопросом греческой идентичности туркоязычных христиан. Обращаясь к языку греков-понтийцев, он пишет: «…..Язык греков Понта, сохранивший многие ионизмы и претерпевший отчасти отличную от обычного греческого языка эволюцию, доказывает, что там на протяжении тысячелетий сохранялся древний и многочисленный эллинизм…».
Д. Икономидис в книге «Понт и права находящегося в нём эллинизма» (Издание Общества по распространению полезных книг, Афины, 1920) о туркоязычных греках Понта пишет: «….Греки-христиане провинции Бафра частью туркоязычны, частью грекоязычны и пишут на турецком языке, но буквами греческого алфавита (как кесарийцы), однако в самом городе они грекоязычны, так как последние двадцать лет и более греческий язык, потрясающе, распространился через школы…». Константинос Папамихалопулос («Путешествия по Понту», Государственная типография, Афины, 1903, стр. 330) называет странным феномен туркоязычия православных христиан в номах Севастии, Анкары и Кесарии, а также и Бафры, относительно которой он выражает своё недоумение. Особенно о Бафре он приводит много данных о социальном, религиозном, экономическом, языковом, образовательном и демографическом положении православных туркоязычных. «Учёных же насчитывается много, получивших начальное образование в учебных заведениях Бафры». Он не пытается объяснить причины туркоязычия и когда оно возобладало, напротив, он ясно говорит о насильственной исламизации православных христиан (и сегодня понтийскоязычных (грекоязычных) регионов Офиса и Фоании, которая произошла в 1685–1690 годах.
По мнению известного бафралийского исследователя Георгиоса Антониадиса, который посвятил жизнь изучению истории, традиций и культуры туркоязычных понтийцев, османы во второй половине XVII века предприняли попытку насильственного отуречивания греков-понтийцев, вынуждая их выбирать между религией и языком. Мысль турок была очевидна: какой бы выбор ни сделали греки Понта (религия или язык), это приведёт к одному и тому же результату. Фактически доказано, что греки Восточного Понта, предпочли сохранить язык и сменить религию (Офис — Ризеон — Фоания — обширный район Чайкары), в конечном счёте отуречились, а греки Западного Понта, которые предпочли сохранить свою религию и сменить язык, в конечном счёте остались в эллинизме. Если бы в планы султанов входило не насильственное отуречивание, а насильственное омусульманивание немусульманских народов, существовали бы исторические доказательства. Напротив, история не фиксирует массовых и тем более насильственных исламизаций. Как пишет Амантос, «…больших массовых исламизаций греков не происходило даже при османских турках, но малые и постепенные не прекращались». Османы, которые добились исламизации понтийскоязычных офитов, могли бы легче добиться омусульманивания западнопонтийских туркоязычных. Однако ниоткуда не следует, что они это пытались осуществить. Очевидно, что причины туркоязычия западнопонтийцев иные.
Германос Караванглис, митрополит этого по преимуществу туркоязычного региона с 1908 по 1922 год, хотя основал много школ и духовных учреждений и тесно сотрудничал с туркоязычными капитанами, в своём интервью Антигони Беллу-Трепсиаду («Образы македономахов и понтийские дела Германоса Караванглиса», издательство «Трохалия», Афины, 1984) совершенно не пытается объяснить туркоязычие этих людей, избегает даже малейшего упоминания об их туркоязычии. Ему достаточно того, что они греки и христиане. Ведь и в Кастории капитаны, с которыми он сотрудничал против болгарских комитаджи, были иноязычными.
обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.
Германос Караванглис, этот легендарный иерарх, был митрополитом Кастории с 21 октября 1900 по 5 февраля 1908 года и митрополитом Амасии и Амисоса в Понте с резиденцией в Амисосе (Самсунте) с 5 февраля 1908 по 27 октября 1922 года. В обеих митрополиях он, помимо своего пастырско-архиерейского служения, проявил и национальное: против болгарских комитаджи в Кастории и против турецких четéтов в Понте. И хотя он служил в Кастории всего семь с половиной лет, а в Самсунте — более четырнадцати с половиной, он известен по всей Греции и упоминается лишь как митрополит Кастории. Это доказывается и сегодня, если посмотреть на любой школьный учебник или картину, а также на его бюст рядом с церковью Панагии Халкеон в Салониках. Михаил Стайкос, митрополит Австрии, экзарх Венгрии и Центральной Европы, в своей книге «Германос Караванглис, митрополит Амасии и экзарх Центральной Европы 1924–1935», признаёт: «…И хотя так или иначе подчёркнуто впечатляющее присутствие Германоса Караванглиса в Касторийской митрополии и отмечен его вклад в Македонскую борьбу в критические годы 1900–1907, его присутствие в Амасийской митрополии недостаточно известно».
Этот досточтимый греческий борец-иерарх умер, исполненный горечи, потому что родина не признала за ним ничего из его более чем 30-летнего служения и вклада в Род ни во время Македонской борьбы, ни во время его пребывания в Понте. Сам Караванглис в своём завещании, наследницей которого он назначил свою родину Стипси на Лесбосе, так выразил свою горечь по поводу неблагодарности, проявленной как Государством, так и Церковью: «Мои похороны состоятся в храме Святого Георгия Карициса с одним лишь священником, без диакона. Я не принимаю на своих похоронах ни представителя государства, ни представителя церкви, если бы они вдруг захотели после смерти вспомнить мои национальные заслуги. Я никому не должен ни обола, а Роду я принёс всё, что было возможно, как иерарх 21-го…».
Турки попытались оторвать греков от их родного языка, полагая, что таким образом они омусульманят христиан. Однако туркоязычные греки, несмотря на утрату языка, сохранили обычаи, привычки и свои культурные особенности. Как сообщает Симеон Кимисоглу («Каппадокия», издательство I.L. Production, Салоники, 2005, стр. 205 и след.), Гастон Дешам в одной из своих лекций в Париже рассказывает о попытке греческих христиан Испарты Писидийской выучить греческий язык. Итак, в своей лекции Гастон Дешам говорит: «Я попытался объясниться с этими жителями, но был поражён, потому что они меня не понимали. Они были греками, говорившими по-турецки. Один из них, красный от стыда (потому что был вынужден изъясняться на языке, который не имел причин любить), сказал: “Что нам делать? Много лет назад в нашем городе случилось нечто ужасное и неслыханное. Турки взяли и отрезали языки целому поколению наших соотечественников, мужчинам и женщинам, чтобы они забыли свой родной язык. Так что мы не можем больше говорить по-гречески, и это нас очень печалит. Это ужасно и заставляет нас краснеть от стыда перед чужеземцами. Мы — ромеи, но говорим по-турецки. Букварь у нас греческий, но объясняемся мы по-турецки”».
По мнению Симеона Кимисоглу, известное дело папы Эфима (Эфимиоса Карахисаридиса) вписывается в более широкие планы кемализма по признанию туркоязычных христиан охристианившимися турками. Учитель Рода Георгиос Маврохаливидис («Аксо Каппадокии», издательство Орестис Маврохаливидис, Афины, 1990) сообщает, что после Хатт-и-шерифа 1839 года и Хатт-и-хюмаюна 1856 года массовые исламизации (которые по умолчанию влекут за собой и отуречивание) прекратились. Благодаря образованию греческий язык вернулся к туркоязычным христианам Малой Азии. Поэтому обоснованным считается предположение, что туркоязычие было всеобщим, по крайней мере, до середины прошлого века.
Наиболее близким к истине (как сообщает в своей книге Теодорос Э. Павлидис — юрист из Килкиса — «Эллинизм Западного Понта», издательство «Адельфон Кириакиди», 2009) является объяснение туркоязычия греков Западного Понта, которое предлагает А. Пападопулос («Порабощённый эллинизм Азиатской Греции, рассмотренный с национальной и языковой точек зрения», Издание Общества по распространению полезных книг, Афины, 1919): «…Время завоевания и соседство с достаточно многочисленным турецким элементом способствовали забвению греческого языка. Но в случае с туркоязычными поселенцами близ моря в провинции Амасии этот довод уже не действует, потому что остаётся необъяснимым, как существуют туркоязычные в Чаршамбе, на небольшом расстоянии от округа Амисоса, где греческое население очень густое. Или как существуют туркоязычные в Бафре и Алацаме, тогда как в Керзе и Синопе — грекоязычные. Вопрос легко решается, если мы примем, что эти туркоязычные популяции, несомненно, не являются коренными, а являются пришлыми, спустившимися в не столь отдалённое время из внутренних сёл Каппадокии к морю, чтобы избежать притеснений турок или, возможно, ради торговли или сельскохозяйственных нужд. В конце концов, эта миграционная тенденция каппадокийцев к прибрежным районам Понта продолжается и поныне. Из Кесарии выселились жители Марсувана (Мерзифунта) и села Зила, так же из той же провинции выходцами являются большинство жителей Амисоса, которые начали стекаться туда с середины XIX века. Древние грекоязычные жители города составляют отдельное поселение, расположенное выше нового города и называющееся Кадикой». Сходным образом Иаковос Кулохерис («Амисос и его страсти», издательство «Адельфон Кириакиди», Салоники, 1991) пишет: «Двести лет назад Бафра была маленьким и незначительным городком. Однако её природные преимущества привлекли внимание опытных караманлидов, которые пришли и поселились в Бафре сто пятьдесят лет назад, без колебаний покинув свои прежние очаги. Эти караманлиды немедленно породнились с бафралийцами и начали работать с ними как истинные дети этого края, с теми же чаяниями и мечтами. Вскоре они сумели превратить Бафру в торговый город. А её окрестности со ста шестнадцатью сёлами — в процветающие и цветущие сельскохозяйственные центры. Весь край стал завидным из-за благосостояния его жителей. В этот период произошло значительное изменение в жизни греков Бафры». Господин Теодорос Павлидис замечает: «…похоже, что туркоязычные караманлиды составляли большинство, и поэтому там в качестве родного языка возобладал турецкий…».
Заселение Амисоса каппадокийцами упоминается во многих исторических источниках. Похоже, что часть их поселилась в Бафре. Тот факт, что и бафралийцы вплоть до начала XX века использовали караманлийское письмо, позволяет предположить присутствие каппадокийцев в этом регионе. Кроме того, фамилию Антавалоглу, отсылающую к Антавалу Каппадокийскому, носили известные семьи Бафры. В историческом буклете муниципалитета Бафры (который находится в распоряжении господина Павлидиса) указано, что после битвы при Манцикерте в 1071 году н.э. Бафра перешла в руки сельджуков, а в 1214 году сельджукский правитель Анатолии Иззеддин Кейкувас поселил там туркменское племя. В 1243 году с вторжением монголов Сельджукская империя рухнула, что послужило причиной поселения в регионе турецких беев. В это время в регионе было основано небольшое сельджукское бейлика — бейлик Бафры. Окончательно в 1460 году н.э. Бафра перешла под власть османов. Поскольку бейлики не предоставляли элементарных гарантий организованного государства в плане защиты прав человека, языка, религии, культуры и т.д., вполне вероятно, что изменение языка греков произошло насильственно именно в этот критический период 1214–1460 годов н.э.
По мнению врача, господина Тасоса Аманатидиса (бывшего мэра Килкиса), налоговые, административные и другие обременительные меры, которые османская система налагала только на иноверцев (то есть на немусульман), привели к добровольному омусульманиванию богатых и землевладельцев, а также любивших пожить в своё удовольствие христиан. Однако ключевым остаётся то, что, хотя они омусульманивались, они не меняли религию. Исторически остаётся неизвестным способ и время туркоязычия греков Западного Понта, в то время как с другой стороны явно известна насильственная исламизация региона Офиса в 1650–1660 годах н.э., во времена визирей Кёпрюлю. Вероятность массового туркоязычия исключается также по той причине, что среди туркоязычных сёл округа Амисоса существовало много греческих сёл, где говорили на понтийском диалекте. Следовательно, случай, когда туркоязычие было навязано одним греческим сёлам, а другим нет, крайне маловероятен. В конечном счёте оказывается, что причин туркоязычия в регионе Бафры было много. Определённо, это произошло не единовременно. Греческий язык понтийцев в византийский период исторически не оспаривается. Ведь идиома (диалект) сохранилась до наших дней. Мало-помалу в этом регионе греки начали говорить на турецком.
Как было распределено туркоязычное население после обмена в Греции
По данным профессора Статиса Пелагидиса, эллинизм в округе Амасии насчитывал 173 683 души. В провинции Бафры — 40 500 душ. Христос Самуилидис в своей книге «Амисос и его округа» сообщает, что греки санджака Джаник (Самсунт) насчитывали 71 000 душ. Георгиос Валаванис сообщает, что греки-православные Амасийской и Амисосской митрополии до всеобщей войны насчитывали 183 000 душ. Кемаль Копуз в своей книге «Бафра от прошлого до наших дней» (Бафра, 2002) публикует следующие османские ежегодники за 1872–1900 годы.
Вилайет Трапезунд, санджак Джаник 1872 г.
| Каза / Эпархия | Греки (чел.) |
|---|---|
| Каза Самсунта | 13 601 |
| Эпархия Кавак | 576 |
| Эпархия Инои | 1 514 |
| Эпархия Фацы | 341 |
| Эпархия Полемония | 305 |
| Каза Бафры | 6 576 |
| Эпархия Алацама | 828 |
| Каза Чаршамбы | 1 632 |
| Эпархия Терм | 181 |
| Эпархия Неокесарии | 696 |
Санджак Джаник (Западный Понт) 1900 г.
| Область | Греки (чел.) |
|---|---|
| Самсунт (Амисос) | 39 650 |
| Бафра | 24 058 |
| Чаршамба | 2 946 |
| Иноя | 4 569 |
| Фаца | 2 002 |
| Термы | 524 |
| 📌 Общий итог (1900) | 73 749 |
Данные Вселенского Патриархата начало XX в.
| Митрополия / Область | Православные греки |
|---|---|
| Самсунт (Амисос) | 78 643 |
| Бафра | 37 495 |
| Чаршамба | 9 727 |
| Иноя | 7 552 |
| Фаца | 2 670 |
| 🧾 Патриархат — прямое суммирование | 136 087 |
🧬 Туркоязычные греки Западного Понта (Бафра, Алацам, Чаршамба)
Несмотря на утрату греческого языка в быту (XIII–XVII вв.), православное население региона сохранило веру, традиции, культурный код и активное участие в национально-освободительной борьбе 1916–1923 гг. Язык не был критерием национальной идентичности — решающими стали общая история, традиции и православное самосознание.
📅 После «обмена населением» 1923 года в Грецию прибыло более 103 тыс. туркоязычных православных (в основном из номов Самсунта и Бафры). 🏛️ Митрополит Германос Караванглис (Амасия) — ключевая фигура в сохранении эллинизма.
🔎 Основано на труде: Θεόδωρος Ε. Παυλίδης — «Ο Ελληνισμός του Δυτικού Πόντου» (Εκδόσεις Αδελφών Κυριακίδη, 2009).
