«Когда народу грозит опасность тирании, он выбирает либо цепи, либо оружие».
В этих немногих словах, написанных на знамени кровью жертв воскресенья 3 декабря 1944 года, заключен весь смысл битвы, которую народ Афин и Пирея вел 33 дня. Битвы, которая наряду с борьбой Демократической армии Греции является одним из важных моментов в истории борьбы греческого народа за национальное и социальное освобождение.
В течение 33 дней простой народ Афин и Пирея вел героическую борьбу против войск Британской империи и их греческих приспешников. Мужчины, женщины, дети, рабочие, служащие, мелкие торговцы, все население бедных беженских кварталов сражалось упорно, в одиночку, с самодельными ружьями, без всякой помощи, чтобы отстоять очевидное: самим определять свою судьбу и свое будущее.
Они потерпели поражение в этой неравной борьбе, но Декабрь 44-го остался в памяти народа, несмотря на попытки послевоенных правительств похоронить его.
Вот как это было.
21 августа 1944: премьер-министр правительства Каира Георгиос Папандреу встречается с Черчиллем и просит вооруженной помощи Великобритании «с целью помочь в восстановлении нормального управления Грецией».
2 сентября: руководство ЭАМ наконец соглашается участвовать в правительстве Папандреу, и формируется правительство «Национального единства», в котором ЭАМ и Политический комитет национального освобождения (ПЭЭА) представлены шестью членами: Александрос Сволос (финансы), Яннис Зевгос (сельское хозяйство), Мильтиадис Порфирогеннис (труд), Никос Аскуцис (национальная экономика), Илиас Циримокос (общественные работы) и Ангелос Ангелопулос (заместитель министра финансов).
26 сентября: В Казерте (Италия) подписано соглашение, по которому все партизанские организации подчиняются приказам британского генерала Скоби. Согласно условиям соглашения, ЭЛАС было запрещено входить в Афины. Соглашение в Казерте было продолжением Ливанского соглашения и неприемлемых уступок движения Сопротивления.
12 октября: Немцы уходят, народ Афин выходит на улицы. Освобождение Афин после 1264 дней рабства. ЭАМ и ЭЛАС господствуют во всем городе, за исключением нескольких островков полиции, жандармерии и групп «Хи» и других коллаборационистов в центре и в Тисио.
15 октября: Всего через три дня после освобождения Афин сотрудники немцев, помещенные «под ограничения» в отелях на площади Омония, открывают огонь из автоматов и забрасывают гранатами безоружных демонстрантов, членов организаций ЭАМ из восточных районов, убивая семерых из Кесариани и двоих из Вирона. Этот удар стал прелюдией к тому, что должно было последовать в ближайшие дни, кульминацией чего стал Декабрь.
18 октября: В Афины прибывают Георгиос Папандреу и генерал Скоби. В своей речи на площади Синтагма, под давлением собравшейся толпы, Папандреу произносит знаменитую фразу: «Верим и в народовластие».
19 октября: ЭЛАС освобождает Ламию и Волос. Историческая речь Ариса Велухиотиса на центральной площади Ламии.
30 октября: Салоники свободны. Народ города с энтузиазмом встречает подразделения ЭЛАС.
3 ноября: Генерал Александрос Отонеос назначается главнокомандующим формируемой греческой армии. Десять дней спустя он уйдет в отставку, потому что его условие — иметь абсолютную юрисдикцию над греческими частями, а Скоби над британскими — не было принято Папандреу и Скоби.
5 ноября: Папандреу без ведома Совета министров и по рекомендации Скоби и британского посла Липера объявляет о роспуске ЭЛАС и других партизанских организаций 10 декабря. Начинаются протесты со стороны ЭАМ.
16–17 ноября: В ответ на вооруженные провокации англичан и реакционных организаций 1-й Армейский корпус ЭЛАС, в Афинах, проводит смотр бригад и полков генералом Манолисом Мандакасом.
19 ноября: Большой митинг ККЭ на площади Синтагма по случаю 26-летия со дня основания партии. Секретарь партии Георгис Сиантос выступает из офиса Центрального комитета на улице Оттонос: «…Мы верим, что наши союзники, англичане, стоят и будут стоять верными принципам союзнической борьбы, представителями и помощниками нашего народа…». «Благочестивое желание или грубая лесть жертвы предполагаемому бандиту и насильнику, чтобы задобрить его, может, и поможет…». (Комментарий Спироса Котсакиса (Нестора) к речи Сиантоса в его книге «Декабрь 1944 года в Афинах», стр. 27, Наше время, Афины 1986).
30 ноября: На заседании Совета министров, состоявшемся без участия министров от ЭАМ, Георгиос Папандреу назначает даты роспуска ЭЛАС (10.12.1944) и Национальной гвардии (1.12.1944), без роспуска Горной бригады (Римини), Священного отряда, жандармерии и других сил — опоры реакции. На этом заседании Папандреу был ясен в своих намерениях, потому что, как он позже заявил: «Мы никогда не были уверены в мирном разоружении ЭЛАС. Однако… раз они передали нам Грецию в октябре, когда были хозяевами положения, они должны быть идиотами, чтобы поднять восстание в декабре». В тот же день силы Горной бригады обстреливают Зографу и Кесариани.
1 декабря: Министры от ЭАМ подают в отставку. Национальная гвардия, пренебрегая приказами Скоби, не сдает оружие. ЭАМ призывает народ на митинг в воскресенье, 3.12.1944, на площади Синтагма и всеобщую забастовку в понедельник 4.12.1944. Папандреу первоначально разрешил проведение митинга, но позже запретил его.
Воссоздается Центральный комитет ЭЛАС (члены: Георгис Сиантос, генералы Манолис Мандакас и Михалис Хацимихалис, начальник штаба — старший кадровый офицер Костас Лангуранис, и Саввас Макридис — адъютант-секретарь). Сиантос заявляет военному командующему 1-го Армейского корпуса ЭЛАС полковнику Пириоху: «Оружия мы не сдаем».
ЦК ЭЛАС разрабатывает «План действий» по противодействию любому перевороту и агрессивным действиям против ЭЛАС путем захвата стратегических точек столицы и нейтрализации основных сил реакции (Горная бригада в Гуди, где также были «ограничены» батальоны безопасности, Священный отряд в Психико, жандармерия, здания общей и специальной безопасности, полицейские участки, базы «Хи» в Тисио, отели, где были «ограничены» члены нацистских банд, в центре, в Пирее с ключевыми точками — Школа курсантов и особняк Ватис и т.д.). Выполнение плана взял на себя 1-й Армейский корпус, в который также вошла 2-я дивизия ЭЛАС Аттики и Беотии, направлявшаяся в Афины. В плане не упоминаются британские силы.
2 декабря: Массовые демонстрации по всей Греции. В Фалиро высаживаются 6000 британских солдат и два батальона правительственной армии из Египта. ЦК ЭАМ обращается с воззванием к союзным правительствам СССР, Великобритании и США. ЭАМ и ККЭ пренебрегают запретом на митинг и решают принять участие с безоружными частями ЭЛАС «в качестве авангарда и охраны». Штаб-квартира 1-го Армейского корпуса ЭЛАС перемещается с улицы Сина в Кипсели. На собрании партийной организации Афин ее секретарь Василис Бардзоитас говорит о последних событиях и поясняет: Идем к столкновению!
Кровавое воскресенье 3 декабря
Сотни тысяч людей, настоящая людская лавина из Афин и Пирея, стекаются на площадь Синтагма. В тот момент, когда голова колонны из южных районов (Каллифея, Неа-Смирни и др.) достигает площади, полицейские подразделения, верные правительству Папандреу, которые были переброшены к ее главному зданию (оно находилось на углу улиц Панепистимиу и Василиссис Софиас) накануне, по приказу Папандреу, который отдает директор афинской полиции Ангелос Эверт, открывают огонь по безоружному народу. Выстрелы раздаются и с крыши Парламента. Проспект Амалия перед Могилой Неизвестного солдата усеян мертвыми и ранеными под бесстрастными взглядами британских солдат, которые заняли позиции с боевыми машинами. Сначала толпа отступает. Но как только стрельба стихает, она перестраивается и возвращается. Гнев переполняет. Возмущенная, взбешенная людская лавина кричит: «Нет новой оккупации!».
Кроме площади Синтагма, полицейские также убивали демонстрантов на улице Василиссис Софиас возле многоквартирного дома, где жил Папандреу.
В 14:30 командование 1-го Армейского корпуса ЭЛАС приказывает начать операции в соответствии с «Планом действий». Инструкция для британцев: подразделения ЭЛАС не должны «вступать в контакт и не сталкиваться с ними, а докладывать и ждать приказов». Однако в полночь издается новый приказ, отменяющий предыдущий. На совещании с военно-политическим руководством Георгис Сиантос говорит им, что нужно сначала собрать еще больше сил и оставаться в боевой готовности.
Напротив, правительство Папандреу перебрасывает в центр города части Горной бригады, которые размещаются в Старом дворце (прим.: нынешний Парламент), Военном пенсионном фонде и Университете. В тот же день Уинстон Черчилль телеграфирует генералу Уилсону, командующему союзными сухопутными силами в Средиземноморье: «Я уверен, что вы смотрите на ситуацию слишком узко. Разруха в Греции из-за отсутствия нескольких батальонов будет печальным делом и будет иметь последствия в большом масштабе. Разруха в Афинах не стоит взятия Болоньи. Сообщите мне, что вы решили».
СВИДЕТЕЛЬСТВА – ДОКУМЕНТЫ
«…и я спонтанно взял флаг, обмакнул его, он стал ярко-красным, с него капала кровь…»
Микис Теодоракис, который оказался на площади Синтагма с организациями Неа-Смирни, говорит о восстании афинского народа и настоящей бойне в то кровавое воскресенье:
«…Когда мы отправились, мы дошли, до Филопаппу, но и от Айос-Состис до площади Синтагма. Все эти улицы были полны народа. Приходили также с Патиссион и с Педион-ту-Ареос. Народ застыл на месте. Там, у Филопаппу, нас обогнала Каллифея. Они смеялись: «Мы пойдем первыми». В тот момент, когда Каллифея оказывается перед Могилой Неизвестного солдата, мы уже были у входа в Национальный сад, чуть ниже. Было туманное утро, и вдруг раздались выстрелы…
Пулеметы с двух-трех английских танков стреляли в сторону Национального сада. Это были трассирующие пули, они пролетали, может, три метра — мой рост два метра, то есть на метр выше моей головы. Конечно, люди падали и начинали отступать. Отступая, мы добрались до Заппейона и начали переформировываться…
Помню, я взял греческий флаг, который развевался — я еще и высокий — и звал людей следовать за мной. И когда я оказался прямо перед площадью Синтагма, я увидел танк в двадцати метрах, потому что, как я сказал, был туман. Танк выдвинулся вперед с англичанином впереди. Там, в двадцати метрах…
Я смотрю перед собой, и там были сплошные тела, одни корчились, другие кричали, другие лежали неподвижно, но все были в луже крови. Крови было так много, примерно на пять пальцев выше бордюра, и я спонтанно взял флаг, окунул его, он стал ярко-красным и с него капала кровь…
В тот день убили семьдесят и ранили около двухсот пятидесяти, но крови было так много… И все они были из Каллифеи. Если бы они нас не обогнали в колонне, мы были бы впереди…».
(«Микис Теодоракис – Άξιος εστί», стр. 142,143, издательство «Ливанис», Афины 2004).
«Оружие не сдадим! Сами его взяли! Зачем нам его сдавать?»
Из «Тетрадей дневника (1939-1953)» Георгиоса Теотокаса, стр. 528, издательство «Эстия»:
«3 декабря
Мы сошли с рельсов (…) я видел большие пятна крови, скрытые зеленью и революционными плакатами. Революционная толпа, закаленная годами оккупации, проявила мужество и фанатизм. Я слышал крики: «Долой Папандреу! Убийца Папандреу!» и т.д. (…)
Во время демонстрации был проведен показ воздушной мощи на низкой высоте. Вчера и сегодня англичане разъезжали на бронетехнике по городу, приняли и другие военные меры. Полиция приказала ограничить движение с 7 вечера.
Электричества нет, связи тоже. На завтра объявлена всеобщая забастовка. Вечером я видел молодых людей, которые расклеивали прокламации ЭАМ с песней: «Оружие не сдадим!». Один человек из народа, который сопровождал их, объяснял прохожим: «Сами его взяли! Зачем нам его сдавать?».
Во время демонстраций некоторые, проходя мимо американского посольства, шумно выражали свои симпатии к Америке. Это, конечно, было косвенным осуждением английской политики…».
«Вперед, ребята, нас много, нас больше, чем их пуль!»
«…В то время как демонстрация в Восточных районах проходила по улице Ироду Аттику, на нее обрушился град пуль из сада и дома хафие (прим.: Георгиос Папандреу жил в многоквартирном доме на улице Василиссис Софиас, напротив нынешних офисов Европейского Союза, начальником его охраны был полицейский Эммануил Архондулакис, который в 60-е годы стал директором афинской полиции). Там погибли С. Алексиу, М. Гягтис, П. Пападакис из Вирона, К. Триандафиллу из Кесариани, К. Мавромматопулос из Неа-Эльветия. В тот же момент убийцы расстреливают Каллифею перед Могилой Неизвестного солдата (…). Взбешенный и невооруженный народ продвигается под градом свинца. «Вперед, ребята, нас много, нас больше, чем их пуль!». Никогда наш народ не был таким многочисленным… но и таким Великим…».
(«Восточные районы в декабре 1944 года», стр.19,20. Из издания 6-го Луча партийной организации Афин ККЭ в 1945 году. Переиздано издательством «Сихрони Эпохи» в 2014).
«…это было право народа, потому что его терпение переполнилось»
«…Этот митинг было неотъемлемым правом нашего народа. Это был народный протест 500 000 человек, протест против наносимого ему оскорбления, и который требовал отставки банкрота Папациса и формирования нового правительства подлинного Национального единства.
А вот как описывает события того воскресенья корреспондент американской газеты «Сан» из Чикаго…». «Речь шла о мирной и безоружной демонстрации народа. И это настолько верно, что женщины брали с собой даже младенцев. Под окном я своими глазами видел события. Невероятен был героизм этого народа».
Никакая сила в мире не могла сорвать митинг в то воскресенье. Потому что, прежде всего, это было право народа и потому что его терпение переполнилось.
Однако Папандреу запрещает его. Намеренно, чтобы иметь возможность нанести удар. И Скоби принимает чрезвычайные меры.
Он блокирует дороги автомобилями, чтобы народ Пирея не мог подойти.
Английский унтер-офицер с невероятным высокомерием бросает в лицо 10 000 пирейцев фразу: “Здесьвы не пройдете”. И когда народ спрашивает — Почему? Он вызывающе кричит: “Я так сказал!”.
Один солдат Черчилля штыком ранит 14-летнего мальчика, который хотел пройти между машинами.
В то же время английские танки блокируют улицы. Пулеметы устанавливаются на площади Омония, и батальонам отдан приказ стрелять на поражение перед Старым дворцом.
44 убитых и 70 раненых отдает народ Афин и Пирея в тот день…».
(Из издания коммунистической организации Пирея, декабрь 1945 года, переиздано сектором Аттики ККЭ в 2014).
Елена Гликаци Арвелер, член ЭПОН в интервью газете «Вима» (5.12.2004) о кровопролитии на площади Синтагма:
«Почему нас все обижают? Я нахожусь на углу, перед отелем «Великобритания». Напротив — Старый дворец, как мы его тогда называли. Нынешний Парламент. На крыше я вижу стреляющих греческих полицейских. Я беру английского офицера, который был рядом со мной (отель «Великобритания» был их штаб-квартирой), и говорю ему как могу на английском:
— Вы видите этих там? Это были те же самые, кто стрелял когда мы шли против немцев.
— Yes, I Know (Да, я знаю).
Я никогда не забуду его ответ».
Знаменитый фотограф Дмитрий Кессель был очевидцем кровопролития:
«…Огромная толпа заполнила улицу перед полицейским кордоном. Вдруг раздались выстрелы, за которыми последовала очередь. Мы с Ко́ни были у Старого дворца, напротив полицейских. Когда началась стрельба, мы оказались в ловушке между первыми рядами демонстрантов и полицейскими. Мы укрылись за небольшим уличным ограждением, ведущим ко дворцу. С первыми выстрелами демонстранты стали падать. «Стреляют в безоружных», — сказал Ко́ни. «Да, — ответил я ему, — посмотри на того слева». Почти в 15 футах от нас мужчина с окровавленным лицом пытался подняться с земли. Он держался за живот, и кровь сочилась сквозь его пальцы.
“Спорадические выстрелы прекратились на несколько секунд. Демонстранты поднялись и начали расходиться. Несколько тел остались неподвижными на улице. Кто-то звал на помощь. Раненые, которые могли ходить, опирались на товарищей. После перерыва полиция снова открыла огонь. Когда показалось, что стрельба окончательно прекратилась, несколько демонстрантов появились на площади Синтагма, чтобы собрать убитых и тяжелораненых. Полиция обстреляла и оттеснила их.
Всего полиция убила 23 и ранила 140 человек, среди них и много женщин. Однако это не остановило демонстрантов, которые начали двигаться к полицейскому участку, откуда они были отброшены новым огнем. В тот же момент британская бронетехника, стоявшая вдоль улицы Панепистимиу, двинулась, и на улице появились люди из британской военной полиции. Демонстранты встретили их с облегчением и бросились на площадь Синтагма, чтобы обнять и поцеловать их. Британский офицер крикнул директору полиции Ангелосу Эверту, который стоял на балконе полицейского управления. «Немедленно прекратите стрельбу». Эверт ответил с невинным видом: «А кто стреляет?».
Демонстранты снова собрались. На этот раз они несли огромный американский флаг и медленно спускались по улице, ритмично крича: «Рузвельт, Рузвельт». Они не пытались атаковать полицейский участок. Через некоторое время улицы опустели. Некоторые мужчины и женщины оставляли наспех сделанные деревянные кресты на местах, где была пролита кровь жертв. Другие женщины собирали кровь в бумажные пакеты и старые консервные банки. На следующий день, на похоронах 23 жертв, мы поняли, зачем…”.
(Дмитрий Кессель «Греция 44-го», стр.16,17,издательство «АММОС», Афины 1994)
Отрывок из интервью «Воскресной республике» в декабре 2012 года Никоса Фармакиса. Фармакис. Он участвовал в нападении на безоружных демонстрантов. В последующие годы он был избран депутатом от НРП К. Караманлиса. В ночь переворота 21 апреля он сопровождал главных заговорщиков, когда они отправились во дворец Татой, чтобы встретиться с Константином:
«…Затем посыльный от командующего прибыл с приказом: «Никто не должен открывать огонь, до того когда они ступят на Могилу Неизвестного солдата. Если это произойдет, тогда огонь по усмотрению». Большинство было безоружным, но, знаете, было и вооруженное ядро. Люди из ЭАМ добрались до трамвайных путей недалеко от памятника Неизвестному солдату. Жандарм сказал мне: «Приготовься!». У меня был автомат и пистолет. Я наблюдал за Эвертом. Вдруг он вытащил — совсем по английски — платок из рукава. Он повел им вправо-влево. Из ниоткуда появились 50–60 старших унтер-офицеров и младших офицеров. Ваши читатели должны знать, что полиция сочуствовала идеям ЭАМ. Большинство полицейских участков открылись изнутри, и их захватили левые. Там были Специальная безопасность, Общая безопасность, Бурантадес и эта группа из 50–60 полицейских. Итак, они выстроились перед тротуаром у Могилы Неизвестного солдата. С появлением группы полицейских толпа на мгновение остановилась. Никто не говорил. Абсолютная тишина. Через минуту они бросились в атаку. Настоящий натиск! Тогда началась стрельба. Продолжительность огня была около двух-трех минут. Конечно, когда стреляешь в толпу, больше ранишь, чем убиваешь. Когда стрельба прекратилась, они подобрали своих раненых. Снова перерыв в боевых действиях. Но как только прошли две-три минуты, они снова пошли в атаку! Полицейские снова открыли огонь. Эта бойня длилась дольше. Около пяти минут».
«…После восьми вечера прибывает связной ЦК ЭЛАС, от Сиантоса. Он просит нас следовать за ним, чтобы пойти в дом, у входа в Неа-Филадельфию. Янниса, меня и Христоса (прим.: Яннис Пириохос и Христос Прукакис были старшими офицерами регулярной армии, кадрами 1-го Армейского корпуса ЭЛАС). По пепельницам, сигаретному дыму и чашкам было видно, что до нас здесь был кто-то еще.
Едва мы сели, Старик (Георгис Сиантос) сразу переходит к делу. Спрашивает, сколько сил у Заговорщиков, сколько наших, в Афинах. Вместе со 2-й дивизией. Мы считаем:
Наших из 1-го А.К., около 6500 человек, вооруженных легким оружием, и 3500 из 2-й дивизии.
У Заговорщиков: Бригада Римини 2500, Священный отряд 500, жандармерия 3000, городская полиция 3500, флот 500, другие мелкие группы 500. И батальоны безопасности, заключенные, которые могли бы быть вооружены, 4500. Может, и больше. Городская полиция не должна считаться боеспособной. Большинство в ней за ЭАМ.
«А англичане?» — спрашивает Старик.
Англичане, насколько мы знаем, имеют одну бронетанковую бригаду — 2500, одну бригаду парашютистов — 2000, одну пехотную бригаду — 2000, из других подразделений — 2000.
«Итак, если мы между собой договоримся», — говорит Старик – «Конечно, одержим победу. К тому же мы подтянем еще силы. Но если англичане вмешаются, что мы будем делать? Вы что скажете?». Все трое отвечаем, что если вмешаются англичане, с теми силами, что у нас есть, очевидно, что мы не можем победить.
«Могут вмешаться, как говорят серьезные источники», — задумчиво говорит Старик. «И мы не можем не принимать это во внимание. Значит, надо собрать больше сил, чем у них, в Афинах. Это надо сделать до 10 декабря, когда истекает срок сдачи оружия. И тогда мы ситуация прояснится… Значит, — продолжает он, — надо приостановить операцию, которую мы приказали («План действий» на случай реакционного переворота, который был разработан 1-м Армейским корпусом ЭЛАС 1 декабря и предусматривал привлечение сил ЭЛАС из провинции, для полного контроля Афин с ключевой задачей нейтрализации Бригады Римини, стоявшей лагерем в Гуди, и контроля центра города). До тех пор 2-я дивизия отойдет на Парнису. Армейский корпус в состоянии боевой готовности будет наблюдать за подразделениями полиции и жандармерии. Не будет разоружаться. Партийная организация будет держать народ в постоянной мобилизации и оказывать давление на правительство для политического, мирного решения. Мы сделаем все, чтобы избежать столкновения, и выиграем время». Мы немного обсуждили некоторые детали развертывания сил 2-й дивизии и тактики выигрыша времени…».
(Спирос Котсакис (Нестора), капитан I-го Армейского корпуса ЭЛАС «Декабрь 1944 года в Афинах», стр.63,64, Наше время, Афины 1986).
