🌾 Весна 1914-го: первые удары
🗓️ 21 мая 1914 года турки захватили три главных пастбища Санты: Катарукса, Сулаха и Верт. Для понтийцев, чья жизнь веками была связана со скотоводством, это был удар по самому существованию. Сельские старейшины писали жалобы самому вали Трапезунда — ответа не последовало.
📆 Через неделю разграбили пастбище Пурун. 23 июня на дороге из Трапезунда в Галлиане ограбили самих сантайцев, возвращавшихся домой. Атмосфера сгущалась.
⚔️ 15 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Цепная реакция запущена.
📜 Всеобщая мобилизация
В турецких городах вскрыли «запечатанные конверты» — приказы, давно розданные по общинам. Всех мужчин от 20 до 45 лет призвали явиться на призывные пункты.
Многие сантайцы, наивно полагая, что Россия с её армией быстро разгромит ослабевшую Турцию, поспешили записаться добровольцами. От военной службы освобождались… только два псаломщика от каждой церкви.
В середине сентября сантайцы всё же явились в Аргируполис. Но необученным новобранцам дали двадцатидневную отсрочку. Большинство вернулись в Санту дожидаться новой повести.
👮♂️ Жандармский террор
3–4 октября 1914 года в Санту хлынула волна военных и жандармов. Мутесариф Аргируполиса, каймакамы Ардассы и Джевизлика, местные мудиры, два сотника, тысячник и 130 жандармов — преследовали грабителей местной почты. На этом фоне они «реквизировали» солдат и оружие.
🍞 Голодная зима
С сентября 1914 года сообщение с Россией, откуда понтийцы традиционно получали хлеб, прервалось. Голод застучал в каждую дверь.
Женщины стали носить свои праздничные одежды в округу Пайпурта и выменивать их на пшеницу, ячмень или рожь. Многие из них не вернулись домой. Многие вернулись с пустыми руками. Целые месяцы семьи сидели на картошке и капусте, без хлеба.
Когда одежда кончилась, в ход пошло всё: метлы из веток, старая зола — лишь бы получить хоть немного зерна.
Зимой Санту не трогали. Дважды приезжали жандармы требовать новобранцев. Им дали «подарки» — и они уехали, не забрав ни одного человека.
⛏️ Тяжкий труд рабочих батальонов
Христианское население Османской империи не отправляли на фронт с оружием. Им уготована была другая участь — «Иншаат табури», рабочие батальоны.
Сандетов использовали как бесплатную рабочую силу: прокладка новых дорог, ремонт старых, строительство станций и казарм, перевозка боеприпасов и продовольствия на спинах, даже очистка городов от нечистот. Пол-оки хлеба (около 600 г) и жидкая пшеничная каша на обед — вот весь паёк.
⚡ Ужесточение режима: амнистия и палки
В марте 1915 года османы объявили всеобщую амнистию дезертирам. Но это была ловушка. Отныне за побег полагалось: при первой поимке — 40 ударов палками, при второй — 70, при третьей — 100. Если же беглеца не поймают вовсе, то сожгут его дом. А если увидят, что он убегает, — застрелят на месте без суда.
🐺 Налёт «дикого зверя»
12 апреля 1915 года в Санту явились все жандармы округа. Их командиром был некий Омер Обаши — неграмотный курд, которого сам автор дневника называет «диким зверем».
Имена его подручных: Исмаил, Ибрагим, Георгий (грек-предатель из Кромны) и Тахир. О последнем автор пишет: «только он один обладал человеческими чувствами».
Жандармы имели полномочия сжечь дом уклониста, избить родителей и жену, зарезать скот. Они пробыли в Санте 13 дней. В итоге забрали 13 солдат (включая самого автора) и много «подарков» от населения — фактически дань.
🔗 Тюрьма и казарма
Задержанных сначала бросили в тюрьму Ардассы — вместе с уголовниками. Затем перевели в казарму Аргируполиса. Убогое помещение 4×5 метров с крошечными окнами и низким потолком. Туда набивали по 80–100 человек.
✋ Пощёчина за просьбу о ночлеге
На третий день группу отправили обратно в Ардассу. Так как стемнело, их поместили на ночлег в хан Талтапана, где стояли лошади и волы.
Христофор Павлидис, один из арестованных, осмелился попросить чауша перевести их в соседнюю кофейню. «Мы дадим поручителя», — сказал он. Чауш пришёл в ярость, отвесил Павлидису две затрещины и заорал: «Siz hâlâ rahat mı arayorsunuz?» — «Вы всё ещё покоя ищете?!»
👴🏻👦🏻 Молодые и старые — в окопы
Весной 1915 года призвали тех, кому только что исполнилось 17, и тех, кому перевалило за 45. Их направляли в Келкит, на трёхнедельные «курсы» — а оттуда прямо на фронт, в мясорубку.
13 мая окружной начальник забрал из Санты 31 человека из этих возрастов. А также 16 коров. И уехал. Но в дороге его известили о переводе. Разозлившись, он вернул коров и часть призывников обратно.
📘 Вместо эпилога
Дневник Евстафия Геростафиса обрывается на этой ноте — не победной, не героической, а житейской. Голод, унижения, страх, бесконечные поборы — всё это стало повседневностью греческого Понта за год до кровавой резни 1915 года.
Но учитель из Санты всё записывал. Он знал: когда замолчат пушки, слово останется.
