Летом 1461 года турецкий султан Мехмед Завоеватель, обезвредив одних бывших союзников понтийцев и переманив на свою сторону других, двинулся на Понт, сметая всё на своём пути. Его армия стремительно, подобно горному потоку, достигла окрестностей Трапезунда и разбила лагерь в трёх часах пути от города. Ещё раньше турецкий флот из трёхсот кораблей с десятью тысячами солдат блокировал столицу Понтийского царства с моря.
Сорок дней длилась осада. Император Давид Комнин со своим немногочисленным войском отчаянно совершал кровавые вылазки, пытаясь отогнать осаждающих, чтобы город мог запастись продовольствием и боеприпасами. Но силы были слишком неравны. К тому же в самом Трапезунде жило множество турок, которые, разумеется, сохраняли пассивное положение, а по сути — действовали в интересах врага. Продовольствие кончилось, болезни косили жителей, защитников становилось всё меньше.
И тогда, когда осаждённые готовились нанести решающий удар, у южных ворот города появился сам Завоеватель с бесчисленными полчищами свежих воинов. Это известие ввергло греков в отчаяние, в то время как турки воспрянули духом. Среди жителей начался раздор: одни призывали биться до конца, другие, поверив лживым обещаниям Мехмеда сохранить жизнь, честь и имущество, склонялись к сдаче.
После сорока дней безнадёжного сопротивления город пал. 15 августа 1461 года последний маяк эллинизма на Востоке, веками освещавший путь культуре среди суровых народов, угас. Трапезунд сдался на почётных условиях: город обещали не трогать, жителей — не убивать и не грабить. Но едва янычары вошли в крепость, а император Давид покинул её, как обещания были забыты. Начались насилие, убийства, грабежи. Христиан изгнали из домов, запретили даже приближаться к городским стенам. А великолепный императорский дворец пришёл в такое запустение, что сегодня от него едва различимы руины.
Давид Комнин с семьёй и несколькими знатными родами был отправлен в Константинополь, а затем на Святую Гору под Серрами, где ему отвели небольшие земельные наделы. Четыре года он жил там почти без помех. Но Мехмеда тревожило само существование законного наследника византийской традиции. И повод нашёлся: письмо, в котором жена правителя Месопотамии приглашала к своему двору родственников Давида, было сочтено подозрительным (поговаривали, что его предали свои же, греки из окружения императора).
В 1463 году Мехмед вызвал Давида в Константинополь и поставил перед выбором: отречься от христианской веры и остаться в живых — или умереть вместе со всей семьёй, сохранив верность Христу. Давид выбрал смерть. Сначала на его глазах семеро сыновей и племянник пали под топором палача, восклицая: «Праведен Ты, Господи, и праведны суды Твои!» Затем принял казнь и сам император. Это произошло на месте напротив холма Пейоглу — там же, где за четырнадцать лет до того пал последний византийский император Константин Палеолог.
Тела казнённых были брошены на съедение псам и хищным птицам. Но императрица Елена, подобно новой Антигоне, переодевшись, ночью вместе с верными слугами тайно предала их земле. Сама она была заключена в султанский гарем и вскоре умерла от горя. Одна из дочерей Давида, чтобы не попасть в руки палачей, бросилась с крепостной стены. Другая, Анна, насильно была взята в гарем, затем отдана замуж, но в конце концов бежала в Грузию, где её признали потомком императорского рода.
Из восьми сыновей Давида спастись удалось лишь одному — Никифору. Переодетый, под чужим именем, он бежал сперва во Фракию, затем в Серры, а оттуда — на полуостров Мани, в Пелопоннес, который оставался единственным свободным греческим краем. Там он женился, и актовые записи 1473–1474 годов из города Итил засвидетельствовали его брак и рождение сына Алексея.
Трагедия 1461 года не стала абсолютным финалом. Один из младших сыновей императора Давида, Никифор Комнин, сумел выжить. Спасаясь от османских янычар, он нашёл убежище на полуострове Мани в Пелопоннесе — единственной греческой земле, сохранявшей независимость от Порты.
Маниоты, потомки древних спартанцев, славившиеся своим воинственным нравом и непокорностью, дали приют наследнику византийского престола. Однако, чтобы скрыть своё происхождение от турецких агентов, рыскавших по всей Европе в поисках потомков Комнинов, Никифор принял новую фамилию. В честь своего старшего сына, которого нарекли Стефаном, он и его дети стали называться Стефанопуло (Στεφανόπουλοι), что означает «сыновья Стефана». Этот род хранил фамильные иконы, родовое оружие и документы, доказывающие их происхождение от императоров Трапезунда, передавая реликвии из поколения в поколение.
Прошло два столетия. В конце XVII века, спасаясь от венецианско-турецких войн на Пелопоннесе, клан Стефанопуло вместе с несколькими сотнями других греческих семей покинул родину. Генуэзская республика, нуждавшаяся в военных поселенцах, предоставила им земли на острове Корсика. В 1675 году они основали деревню Паомия (современный Каржез), которая стала центром греческой диаспоры. Комнины-Стефанопуло зажили как аристократия среди корсиканцев, сохраняя при этом православную веру, хотя большинство местного населения было католическим. Они построили храм, в котором служили греческие священники, прибывшие из Мореи.
В 1779 году, спустя более трёх столетий после падения Трапезунда, потомок этой семьи, Деметрио Стефанополи (1749–1821), поступил на службу к французскому королю Людовику XVI. Ему был присвоен чин капитана кавалерии, а в 1782 году произошло событие мирового значения. После многомесячного исследования архивов и изучения фамильных хартий, предоставленных семьёй, Королевский генеалогический совет Франции под руководством Шерина официально признал Деметрио прямым потомком по мужской линии Давида II Великого Комнина, императора Трапезунда.
Деметрио и его братья (Никола и Георгий) получили титул графов и право именоваться Стефанополи де Комнен. Им был пожалован герб: золотой двуглавый орёл на красном поле.
В годы Великой французской революции братья Стефанополи остались верны монархии, но эмигрировали из охваченной мятежом страны. Когда к власти пришёл Наполеон Бонапарт, семья вернулась на службу. Император французов, мечтавший о походе в Индию через Османскую империю, видел в потомках Комнинов инструмент для дестабилизации власти султана. Он лично общался с Деметрио и даже рассматривал кандидатуру последнего на пост правителя Греческого государства («Великого Воеводы»), которое планировалось создать на развалинах Османской империи.
Благодаря брачным союзам, кровь Комнинов в XIX–XX веках смешалась с кровью европейской аристократии. Племянница Деметрио, Лора Пермон, вышла замуж за наполеоновского генерала Жюно и вошла в историю как герцогиня Абрантес — автор многотомных мемуаров, ставших ценнейшим источником по истории Французской империи. Другая ветвь семьи породнилась с княжеским родом Гика (фанариотами, правившими Молдавией и Валахией), а также с аристократическими домами Италии.
Прямые потомки Стефанополи де Комнен, носящие сегодня фамилии Анджели (Angeli) или Арианити (Arianiti), проживают во Франции, Италии и Греции. Исторические архивы Франции содержат десятки документов XIX века, где представители рода обращаются к властям с просьбой вернуть им «фамильные земли в Анатолии» — Трапезундскую империю, потерянную пять веков назад.
Так история Великих Комнинов не оборвалась на крепостном валу в 1461 году. Она продолжилась в доспехах корсиканских горцев, в мундирах французских гусар, в дипломатических миссиях Наполеона и в титулах современных дворянских семей Европы.
Спасибо