В тени величественных соборов и неприступных крепостей Трапезундской империи существовала иная, менее заметная, но не менее важная архитектурная традиция — строительство фонтанов. В суровой политической реальности Понта XV–XVI веков, когда греческий мир рушился под натиском османов, а выжившие пытались сохранить свою идентичность, обычный источник воды превратился в политический манифест. Фонтаны стали немыми свидетелями борьбы за культурное пространство, где каждый камень, каждая надпись несли скрытый смысл.

Для греков Понта, унаследовавших византийские традиции, фонтан («крини» или «врама») был формой богоугодного дела и актом исторической памяти. Церковь поощряла строительство колодцев и источников как милостыню. Но после 1461 года значение фонтана изменилось. Для уцелевших греческих родов строительство фонтана с греческой надписью и крестом на отвоеванной у леса земле или в тайном поселении в горах стало:

• Актом сопротивления («мы всё ещё здесь»).
• Сохранением идентичности (указывались имя строителя и дата по византийскому календарю).
• Памятником (в честь погибшего рода, как у Гаврасов).

Такие сооружения редко были монументальными — чаще это были скромные резервуары в скалах или деревянные срубы, которые не пережили века, оставив лишь следы в хрониках.

Османская культура привнесла понятие «чешме» (çeşme) — уличного фонтана-стенки, ставшего визитной карточкой турецкого города. Эта традиция была регламентирована исламом:

• Сабль (Питьё воды): Пророк Мухаммед высоко ценил дарение воды, что освобождало от грехов и приближало к раю.
• Вакуф: Фонтаны (как и мечети) строились на средства вакуфов — что-то типа современных благотворительных фондов. Султаны и паши закладывали фонтаны, чтобы увековечить свое имя добрым делом.

Для османов строительство фонтана в Трапезунде было сакральным актом и политическим жестом. Оно превращало христианский город в процветающий исламский центр, в котором течет чистая вода для омовения (шадырван при мечетях) и для путников (себиль).

Знаменитые фонтаны Трапезунда.

Фонтан Синан-бея (1464 г.) — не сохранился. Построен всего через три года после падения Трапезунда Синан-беем, турецким полководцем, завоевателем Месохалдии. Этот фонтан, к сожалению, не сохранился до наших дней. Историки предполагают, что он был уничтожен во время градостроительных реформ XX века или лежит под слоем асфальта в старом городе. Это был ранний образец «чешме», призванный продемонстрировать, что теперь земля принадлежит Османам, а вода течет по воле султана.

Фонтан Искендер-паши (1512–1524 гг.) — фото в заголовке статьи. Это самый известный и хорошо сохранившийся исторический фонтан Трабзона. Современное название: Фонтан Искендер-паша III. Он также известен как Пазаркапы Чешмеси — «Фонтан у Рыночных ворот». Находится в районе Ортахисар, рядом с мечетью Искендер-паши. Построен около 1523–1524 гг. (930 г. по Хиджре). Представляет из себя классическую «комбинированную чешме». Фонтан выполнен из гладко отёсанных камней. У него плоская перемычка и два водосточных желоба (масала), чтобы несколько человек могли набирать воду одновременно. На мраморной плите вырезана надпись шрифтом «джели сулюс», где говорится, что фонтан построен во времена правления султана Сулеймана Великолепного, его рабом Искендером, сыном Мустафы. Дата зашифрована фразой: «Секахум шабен тахура» (1523–24 гг.). Как видно на фото фонтан частично «ушел под землю». Из-за того, что уровень дороги поднялся за 500 лет, водосборная чаша фонтана (техне) сейчас находится глубоко ниже уровня тротуара, но само строение отреставрировано.

Фонтан Гавраса (1476 г.) — построен Георгием Гаврасом, греческим беглецом из знатного рода Гаврасов где-то в Верхней Хавианне (сегодня это сложная локация — вероятно, высокогорные районы Мацки (Maçka) или Дера.). По сохранившемся сведениям имел надпись. Это был памятный знак беглецов, сохранивших православие. Точное местоположение не известно. Скорее всего не сохранился.

Фонтан Св. Филиппа (1506 г.) — построен в Трапезунде Еленой, дочерью митрополита Герасима. Редчайший пример христианского фонтана, названного в честь святого. В самом сердце завоеванного города дочь священника строит фонтан для горожан (возможно, как благодарность за сохранение привилегий или как тихий укор новой власти).