Между Мацукой, Святым монастырём Иоанна Предтечи — Вазелоной (древнейшим известным святым монастырём на Понте), Ацамбатом и Тонией, на равнине у подножия горы сохранились руины двух монастырей — «Караптал» и «Хоневтер».
Каждый год турецкие аги из всех трёх провинций во главе отрядов вооружённых юношей с музыкальными инструментами отправлялись туда и устраивали празднества. 1 августа они шли в Караптал, а 7 августа — в Хоневтер. Группы веселились отдельно, и столкновения между ними случались нередко. Христиане на эти празднества не ходили.
Однажды, об этом я спросил у одного нашего турецкого односельчанина — Якуба‑аги. Он был человеком пьющим, но сведущим в истории этих монастырей. Турок согласился рассказать мне историю — с условием, что я не обнародую её до его смерти. Вот что он поведал:
Персидский царь Хосров сжёг монастыри Караптал и Хоневтер, когда проходил здесь по пути в Константинополь, и перерезал четыреста монахов. В Хоневтере был водоём: тот, кто в нём искупался, исцелялся от любой болезни. Празднества начинались 25 июля и длились до 7 августа.
Затем Хосров сжёг монастырь Вазелоны. Шестнадцать монахов укрылись в монастыре Панагии Сумелы. В то время Хапсикёй насчитывал пять сёл: Хапсикёй, Хамури, Хамонь, Кунака и Терса. Все они были опустошены Хосровом.
Якуб‑ага продолжил: «Мои предки были христианами и занимали высокие посты. Трое братьев из них, бывшие офицеры, приняли ислам. Один взял Мацуку (Эгип), второй (Байрактарис) — Ацамбат, а третий (Салех) — Тонью.
Тогда началось ужасное гонение на христиан. Одни были вынуждены отречься от веры, другие притворялись мусульманами, третьи укрывались в лесах, горах и пещерах. Многие из тех, кто отрёкся от веры, искали христиан в лесах и, найдя, забирали их — чтобы те обрабатывали их земли.
Но один турок по имени Тур Али из‑за своих бесчисленных преступлений стал ужасным бичом этих мест.
Сегодня, — говорит турок, — воды в водоёме Хоневтера нет. Но если приложить ухо к его стене и прислушаться, можно услышать сильный гул — словно от какой‑то подземной реки».
На этом заканчивается рассказ Якуба‑аги. Он напоминает мне об «августовских запретах», приходившихся на период от летнего солнцестояния до августа. В это время мы не срезали ничего свежего с огородов. А ромейки на пастбищах не принимали чужих животных в свои стада и не отдавали своих: считалось, что в эти двенадцать дней звёзды меняют своё положение.
Что касается печально известного Тур Али, в Мацуке сохранился следующий стих:
Λύσα, δύσα δυσόκωλε και καβαλλαρόκωλε,
έχ̌’ κι έρται Αλής ο Τούρ – Αλής με τα ψιλά με τα χοντρά,
με τ’ αιγιδί με τ’ ελαφί τα κέρατα θα βάλλ’ α̤τά σ’ οπίσ’ ΄ίς.
Έπαρ τα σκατέμπαλα σ’ και ρούξον στην θάλασσαν
По рассказу Н. Василиадиса «Капикиотиса» — «Понтийский очаг», выпуск 13, Салоники, 1951
Спасибо очень интересно