История Монастыря Панагия Гумера. Часть I

К югу от Трапезунда, на расстоянии 92-х км. по государственной дороге на Эрзурум, находится Торул, некогда называвшийся Ардассой, а еще раньше носивший имя Месохалдион. Это был центр подрайона (каймакамлык) в составе района (мутесарифлик) Гюмюшхане (Аргируполиса), от которого он находится в 25-ти км. Через Ардассу протекает река Канис, в которую справа впадают реки Музайнас, Харавас и Кромни. Слева в нее впадают реки Нивайнас (Дерайнас), Цитис, Риакиу, Дзидзирас. За Чаера река Канис называется Харсиотис и впадает в Черное море у Триполи, в местности Халковала.

Слияние с рекой Цитис (Джит-дере) происходит примерно в 500 метрах от Ардассы, рядом с государственной дорогой на Эрзурум, в теснине, где справа возвышается холм с руинами византийской постройки, а слева — высокая и отвесная скала, называвшаяся Кастель. Река Цитис берет начало с самой высокой горы региона — Ай-Павлос, высотой 3080 метров. Говорили, что с ее вершины на рассвете можно было увидеть Черное море.

На левом берегу реки располагались села: Авльяна, Сарпиския, Маврена, Маклел, Пивера, Ците, Ксополандон и Цимбрика, а на правом — Адисса. Примерно на полпути шестичасового перехода (Авльяна — Ардасса), в 5-ти км. от последней, находился монастырь «Панагия Гумера» на общинной земле села Ците. Именно поэтому монастырь был более известен как «Панагия из Ците».

Монастырь был построен в поросшей растительностью лощине, в седловине отвесной и высокой скалы пирамидальной формы, которую называли «Ай-Кирка». Скала состояла из двух сходящихся склонов голого холма и поросшей лесом лощины . Оба этих места назывались Гумера. На самой высокой вершине скалы, словно наблюдательный пункт, стояла веками обдуваемая ветрами часовня Святого Кирика, откуда святой, верный страж народа, обозревал окрестности от Ай-Павлоса и плато Канганас до Фихи и Зиганы.

Перед входом в монастырь, контрфорс «Ракан» служил прекрасной смотровой площадкой. У его подножия река Цитис, сокрушая своим неудержимым и стремительным течением, заглушала своим шумом нежное журчание водопада, низвергающего прозрачные воды из области Ай-Кирка. Вокруг — бесконечные горные хребты, высокие заснеженные вершины которых питают реки большие и малые, протекающие через узкие долины. Повсюду, даже малейшей равнины не видно. Можно было бы подумать, что нарочно Творец создал этот пограничный край, чтобы он служил в будущем волнорезом от варварских нашествий, и по той же причине Византия укрепила каждый стратегический пункт замками и крепостями. С точки зрения живописности это место уступало другим святым обителям Понта. Однако ни один другой монастырь в Понте не был столь непозволительно щедро одарен недрами: богатейшими залежами серебра, меди и прочего.

Поэтому акрит (пограничный воин – прим. пер.), увидев, что Константинополь пал и царство рухнуло, отбросил оружие и взялся за кирку. Он вспомнил свое старое ремесло рудокопа и широко раскрыл недра своей земли перед завоевателем. Ослепленный открытием, завоеватель даровал ему особые привилегии. Он и не подозревал, что руднику, вместе с монастырем, суждено будет сыграть роль Тайной школы. Огромное благотворное влияние на народ этой тайной школы двойного назначения познал каждый уголок Востока. От  миссионеров ее монастыря всех степеней, от диакона до митрополита, и от землекопов рудника – от рудокопа до главного горного мастера (Уста-баши или Стамбаши). По всей Халдии первые составляли духовную силу, а вторые — экономическую. Ците по-турецки называлось Джит.

На скалистом холме Гумера стояли 2-3 хижины, служившие пархаром (летним выгоном – прим.пер.) для маленького прихода Ците, а слева от него также находились 3-4 хижины с небольшим участком возделываемой земли, бывшей летним выгоном для турок, который назывался Джит. Справа от Ай-Кирка у его подножия располагалась седловина, отделявшая Ците от Хавианы. В этом месте сохранилась печь для плавки руды. Позади Джита находилось село Вартандон области Хавиана, а дальше — село Варетон, между которыми возвышались несколько скал (подобных Белой башне в Салониках), выстроенных в ряд. Они походили на свадебную процессию, отчего и назывались «Камни Невесты». Существовало предание, согласно которому некая свадебная процессия была наказана Богом, потому что невеста, получив свою долю отцовского наследства (что не было обычаем в тех краях), вспомнила, что не взяла свою долю «закваски», и захотела вернуться за ней… и тогда вся процессия окаменела.

На самой высокой скале жители Варетона построили часовню в память Архистратигов Михаила и Гавриила, поднимались к которой по ступеням, высеченным в скале. Ниже по склону горы в сторону Ците находилась часовня в честь Панагии «Ордоницы». А еще ниже, к реке, — другая часовня Святых Феодоров. Прямо напротив нее, на дороге в Ардассу, лежал большой камень, похожий на стол, с отметиной в виде подковы с краю. Говорили, что на том месте Святой Феодор одним прыжком своего коня убил печально известного «Гурзула», опустошавшего окрестности и убивавшего малых детей. Речь шла о страшной эпидемии чумы. (Автор этих сведений Иоанн А. Аврамантис отмечает, что, узнав об этом месте, он много раз ходил туда и поклонялся ему).

Прямо напротив монастыря, на левой стороне реки Цитис, высится контрфорс плато Канганас. На его переднем склоне, в густой чаще деревьев, сохранялась разрушенная часовня Живоносного Источника, называвшаяся «Аркомити», тогда как Меланофридис упоминает ее как «Аркомиди». Возможно, второе название более верно, будучи искажением слова «Артокомиди» – принесение хлеба. Вершина возвышенности была совершенно ровной и называлась «Гумно Муруза». На его краю лежал камнем, который звался «Родительница Косараса». Возвышавшаяся над Пиверой гора называлась Суда, и был там родничок, называемый «Колодец Гавры». Под селом Сарпиския одна скала называлась «Исписанная» — считалось, что она несла надпись, указывающую на сокрытый клад. Позади Канганаса находятся современные турецкие села Манастир, Лория, Ликорахи, Фурфура. Неизвестно, когда они приняли ислам, но они до сих пор носят свои греческие имена. На Крите, в Сфакье, есть село с названием Фурфура. Связь неоспорима, если принять во внимание заселение Крита при Никифоре Фоке. Неплохо было бы изучить, имеют ли названия сел  долине Цитис и Дзидзирас отношение к названиям в Эпире. Например: Авльяна и Авлон, Сарандар и Святые Сорок, Амврикион и Амвракикос, Химара и Химера (Куртуниу), Атра и Арта, Гимера (Имера) и Химара и т.д.

Также следует изучить, связано ли село Вартандон с Варданом, стратигом Византии, Ардасса — с армянским царем Ардашесом, село Зермуда — с франкским Вермудой, а села Карел, Маклел, Пазпен — с именами иностранных чиновников наемной армии Византии. Слово «Пархар», по Анфиму Пападопулосу, означает пастбище, зеленое плато или зеленое горное место, слово, вероятно, происходящее от «Перихорион». Согласно энциклопедическому словарю «Илиос», Париадр на персидском языке называется Баркал или Балкар, а в искажении по-понтийски — Пархар. Иоанн Аврамантис отмечает, что имя Гумера не может иметь иностранного корня или этимологии, поскольку существует топоним в номе Элида с названием Гумера, возможно, дошедший из времен франкократии. Ранее бытовавшее мнение, что топонимы Зигана, Кориана, Авльяна, Хериана якобы означают соответственно: «Живет Анна» — «Дева Анна» — «Двор Анны» — «Вдова Анна» или «Радуйся, Анна», имея в виду дочь последнего императора Трапезунда Давида, совершенно нелепо и несостоятельно. Эти топонимы имеют окончание «-ана», которое перед гласными «а» и «о» или согласными, кроме «г», превращается в «-эна», как Гаргаэна, Сороэна, Нивэна, Дерэна и т.д. Жители малого Ците, жителями большого назывались Ксополиандоны.

В кодексе монастыря Иоанна Вазелона значится как Алескополандон. Предполагается, что это была вотчина некоего Алескопулоса, возможно, и Метаксопулоса. Этимология названия Кангана от турецкой фразы «Кан кана» (кровь за кровь) произвольна и необъяснима, поскольку название, очевидно, происходит от гомеровского слова «канганнон», означающего сухую ветку, то есть совершенно сухой, готовый к сожжению. Этимология названия села Мурдзани, которое, как предполагается, происходит от фамилии семьи Мурузис или Мурузани, также несостоятельна. Более вероятно, что оно происходит от растения мурдзия – боярышник, кизил, ежевика. Высоко над монастырем, на склоне горы, на стороне летнего пастбища большого Ците – «Кунден», земельная полоса, поросшая орешником, тополями, ореховыми деревьями и другими лиственными породами, представляла в осенние месяцы волшебно-прекрасное зрелище на фоне темно-зеленой листвы сосен. Эта область называлась «Куртика». Куртикой назывался узор вышитого меандра на женских чулках (ортарьях) прямо над пяткой. Вполне вероятно, что народ восхищался и чтил природную красоту монастыря, называя её этим словом, обозначавшим разнообразие.

В Понте, и особенно в Халдии, встречается имя легендарного героя Акрита с его производными — Акритидис, Акритопулос. Другое имя, которое встречалось в Сурмене, Ливере, Риаке и Ците Аргируполя, было Салоникис и фамилия Салоникидис. Когда митрополит Кир Лаврентий удивился этому странному имени, старейшина Пиверы из Ците незабвенный Христос Прокопидис истолковал его как происходящее от Фессалоникис, по аналогии с Олимпионикис или Фессалóникос. Усечение первого слога не было редким явлением. Христофор стал Стофорос, а Веллисаридис — Лиссаридис. Странно то, что фамилия Салоникидис встречается и среди коренных афинян, происходя якобы от Салон. Из женских имен наиболее распространенным в Халдии было Парфена – Дева, а также Мирофора – Мироносица, которая, в случае с мальчиком, становилась Мирофорос – Мироносец. Нередким было имя Кани. Икани — достаточная, в смысле «хватит», когда рождается много девочек и ни одного мальчика. То же значение имеет и турецкое имя Тамама.