Представляем следующую часть второй главы книги Патрика Ле Фермора – “Румели”. Глава называется “Монастыри в небесах”. На русском языке публикуется впервые.
Первым аскетом Метеор, по-видимому, был отшельник Варнава, который в 985 году н.э. основал маленький скит Святого Духа в скалах над Кастраки, чуть более чем в миле к югу от монастыря Святого Варлаама. В течение XI века многие ревнители благочестия последовали его примеру, и к 1162 году они образовали подобие Фиваиды с центром в скиту Дуплани или Стагои (1) , где разбросанные «атлеты Божьи» собирались на мессу по воскресеньям. В XIV веке монастыри начали появляться на более высоких вершинах, и Метеоры медленно превратились в то явление, которым остаются с тех пор. Возможно, первым толчком стало появление святого Афанасия Метеорского. Подробности его жизни основаны главным образом на анонимной и недатированной рукописи из библиотеки монастыря Преображения. Он родился в 1305 году в Неопатрасе на гене Отрис. Захваченный Великой компанией каталонцев, опустошавших центральную Грецию, он побывал на Афоне, в Византии и на Крите. Завершив новициат на горе Афон под руководством почтенного монаха по имени Григорий, Афанасий и его наставник покинули Святую Гору, спасаясь от нашествия корсаров, которые разоряли греческие побережья. Привлеченные слухами о многочисленных чудесах, совершавшихся у подножия Метеор, «которые, — как сообщил паломникам епископ Веррии, — населены лишь грифами и воронами», и о подвигах аскетизма, совершенных там, они отправились на юг и обосновались в пещере на вершине Стилоса, или Колонны, где посвятили себя молитве, ткачеству и плетению корзин. Однако эти суровые условия оказались слишком тяжелы для пожилого Григория, и Афанасий проводил его через горы в безопасные Салоники. Вернувшись один, он обнаружил, что монах, заменявший его на Стилосе, умер, и его тело, как он и желал, подобно телу Парса (этноконфессиональная группа последователей зороастризма в Южной Азии (Индии и Пакистане, имеющая иранское происхождение – прим. пер.), осталось лежать пожираемым птицами.
Падальщик с пальцем в клюве был первым, кого увидел вернувшийся святой. Затем он поселился на вершине скалы, где сейчас стоит его монастырь, вскоре окружив себя четырнадцатью монахами и построив там церковь на средства, предоставленные «мощным вельможей из племени Трибалов». Первый великий монастырь был основан.
Трибалы, на высокопарном языке византийских документов, — это сербы. Упадок Византийской империи в середине XIV века ускорился. Войны соперничавших императоров, Иоанна V Палеолога и Иоанна VI Кантакузина (во время которых турки впервые зловеще ступили в Европу), оставили ее западные регионы открытыми для амбиций сербского краля Стефана Душана, который занял северо-западную Грецию. К 1345 году почти вся Фессалия была в его руках. Подражая стилю Империи, которую он надеялся победить, он назначил своего военачальника Прелюба вице-королем в Трикале с византийским титулом Кесаря (2) . Вполне вероятно, что именно этот могущественный человек поддержал Афанасия. После смерти Стефана в 1355 году его единокровный брат Симеон Урош узурпировал Фессалийское королевство у сына Стефана. Продвижение турок на Балканах вскоре отрезало старое Сербское королевство от его недавно приобретенных греческих провинций, и Симеон остался королем Фессалии с Трикалой, тем пыльным городком в долине у извилистой реки Пиньос, в качестве своей столицы. Чтобы придать блеска своим имперским устремлениям, он принял фамилию своей матери (снова Палеологи: ею была Мария, дочь деспота Иоанна, брата императора Михаила VIII, освободившего Константинополь от латинян) и женился на греческой принцессе Фоме, дочери Иоанна II Дуки, деспота Эпира. Дети от этого брака были практически греками и, по-видимому, стремились забыть о своем варварском происхождении.
Дочь, Мария Ангелина Дукина Палеологина (3) , правившая как деспотиса Эпира, отбросила свое сербское отчество, предпочтя укрепить свое эпирское достоинство именами трех императорских династий, приобретенных по женской линии, которые она иногда дополнительно подкрепляла именем четвертой — Комнины. Ее брат, Иоанн Урош Дука Палеолог, унаследовал отцовскую корону в 1371 году. Но задолго до своего восшествия на престол он стал монахом в монастыре Преображения Афанасия и там, за исключением короткого периода на горе Афон, оставался под именем отца Иоасафа до самой своей смерти. Передав управление делами своего Фессалийского королевства кесарю Алексию Ангелу, он часто давал сестре советы по ведению ее непростого Деспотата по ту сторону водораздела Пинда. Он, казалось, был так же мудр, как и свят, и именно ему в не меньшей степени, чем святому Афанасию, Преображение обязано своим превосходством и прекрасными постройками.
Святые Афанасий, Иоасаф и Варлаам (который обосновался на соседней вершине в тот же период) — три доминирующие фигуры в монастырских триумфах Метеор. Святой король умер долгое время спустя после того, как турки султана Мурада разбили сербов, его далеких и предполагаемых вассалов, на Косовом поле;† долгое время спустя после того, как Баязид Молниеносный уничтожил и греческое, и сербское господство в Греции.† Существует несколько различных дат его смерти, но она должна была наступить в течение одного-двух десятилетий после окончательного падения Византийской империи в 1453 году. Знамена с полумесяцем и конскими хвостами уже простирались по Европе.
Первоначальная церковь, начатая святым Афанасием и завершенная отцом Иоасафом, теперь образует алтарную часть (иерон), пространство за иконостасом, предназначенное для священника, совершающего богослужение. Основной объем церкви — кафоликон и нартекс — был возведен почти двести лет спустя, в царствование Сулеймана Великолепного, современника королевы Елизаветы. Построенная в афонском крестово-купольном стиле с трансептами, заканчивающимися апсидами с деревянными стасидиями, она намного больше других церквей Метеор. Высота столбов и центрального купола с Пантократором, а также лучи солнца, падающие через его многочисленные окна на преимущественно синий фон прекрасных фресок, придают массивной византийской кладке почти чудесную легкость. К нашему изучению икон присоединился грустный пожилой монах, который, казалось, не получал никакого удовольствия от нашего визита. Мы сопровождали его в старую больницу и прекрасную трапезную с цилиндрическим сводом. Длинный стол был разбит, а пол был усыпан мусором, но в нише в конце массивный круглый каменный стол отмечал место игумена и его синодии. Очевидно, он когда-то вмещал большое число монахов. На вопрос, используется ли он сейчас, старый монах откинул голову назад в греческом жесте отрицания.
«Что нам делать с таким местом? Нас осталось всего четверо… Упадок, упадок…»
Его собратья-монахи покачивались у дверей своих келий в длинной галерее; за одним исключением, все они были старыми и хрупкими людьми. Один из них, увидев, что мы собираемся уходить, неспешно зашел внутрь и вернулся со стопками ракии и полдюжиной грецких орехов, лежащих с уже расколотыми скорлупками на его ладони.
«Вот, детки мои. Жаль, что мы не можем предложить ничего лучше; но времена изменились. Когда-то…»
Призрак бедности обитал в этом прекрасном месте, но традиция гостеприимства не спешила исчезать. Его весть о упадке сопровождала нас на пути к продуваемому ветром краю скалы, где несколько осенних крокусов цвели вокруг маленького павильона.
2. Больше не является исключительной собственностью императора, а занимает второе место в имперской иерархии.
3. Ангелина – это не христианское имя, а женское от Ангелос, которое также является фамилией бывшей византийской императорской семьи. Дукайна и Палеологина следуют одному и тому же процессу. †1389 ‡1393
