Предлагаем вам перевод рассказа Александроса Пападиамантиса Η ΧΗΡΑ ΠΑΠΑΔΙΑ/ВДОВА ПАПАДЬЯ. Рассказ был написан в 1888 году. На русском языке публикуется впервые.
Η ΧΗΡΑ ΠΑΠΑΔΙΑ
(НРАВЫ СПОРАД)
I
Едва Хаци-Яннис открыл рот, чтобы запеть припев своей песни, как огромная рука Минаса грубо сжала ему губы.
Дело происходило на острове К…, одном из Спорад, известном своими мореходами. Одной из важнейших привилегий, которыми пользовались эти острова под турецким владычеством, сохраняя при этом некоторую автономию, было право ночных серенад — обычай, не прописанный в гражданском кодексе, но терпимый местной стражей, смотревшей сквозь пальцы на выходки отважных моряков, возвращавшихся из дальних плаваний.
Слово «моряк» (γεμιτζὴς) в те времена было синонимом слов «сорвиголова» и «гуляка». Разве мог человек, вернувшийся после долгого плавания по Чёрному морю или Адриатике, проведший столько бессонных ночей у парусов и руля, не иметь права спеть под окнами возлюбленной?
Именно это и собирался сделать Хаци-Яннис, двадцатилетний юноша, носивший прозвище «Хаджи» — как и его предки, он совершил паломничество к Святым местам. Но его двоюродный брат Минас, строгий поборник приличий, пытался его остановить. Однако молодой Хаци-Яннис, весь во власти любви, выразил свой протест второй строфой:
И окна её, Минас,
Мне на зло закрыты.
Когда вернусь
И увижу их,
Минас, без ветра
Они захлопнутся.
Но возмутило Минаса не это, а первая строфа, особенно её припев-обращение:
Выйди, дай увидеть тень твою,
Вдова-попадья!
Я её узнаю.
Твой прекрасный стан,
Вдова-попадья,
Я так жажду его.
И как раз в этот момент под окнами «вдовы-попадьи», к которой обращались эти пламенные слова, проходила она сама.
II
Все молодые люди на острове, возвращаясь из плаваний, привозили подарки и украшения для своих избранниц. Никто из них не считал зазорным иногда петь серенады под окнами любимых. У каждого была девушка, которую он прочил в будущие жёны. Лишь Хаци-Яннис выбрал себе в возлюбленные «вдову-попадью».
Хаци-Яннис был одним из тех страстных, смуглых юношей, которые не желают слушать ничего, кроме голоса своей страсти. Молодой моряк не знал и не задумывался, разрешён ли второй брак для вдов священников. Он знал лишь одно: он любит её и хочет на ней жениться.
Молодая женщина действительно была достойна такого пылкого чувства. Надо признать, она и сама не понимала, как вдруг стала попадьёй и как в восемнадцать лет овдовела. Её выдали замуж в четырнадцать, не спросив, любит ли она того, кого ей навязали, и согласна ли стать попадьёй. Через год её мужа рукоположили в священники, хотя её согласия никто не спрашивал. Ещё через год молодой священнослужитель заболел и умер. Так за два года она пережила столько превращений, сколько шелкопряд: из девушки стала женой, из жены — попадьёй, из попадьи — вдовой. Вдовой на всю жизнь.
III
Однако «кузен Минас» был не так строг, как могло показаться. Он даже сочувствовал любовной страсти своего родственника и был настолько простодушен, что, когда дело зашло дальше и в разных компаниях заговорили о любви Хаци-Янниса, решил устранить все препятствия к браку.
Кажется, в «Кормчей книге» нет канона, запрещающего второе замужество вдовым попадьям. Но предрассудки и традиции вместе равносильны апостольскому или соборному правилу. Да и кто из простого народа когда-либо держал в руках «Кормчую», чтобы проверить, какие в ней есть каноны? Лишь немногие священники в старину иногда её читали.
Влюблённый Хаци-Яннис ничего не слышал о таком запрете, а если бы ему сказали, что каноны запрещают жениться на попадье, он бы только широко раскрыл глаза и пожал плечами. Но рассудительный Минас отнёсся к делу серьёзно и придумал простой ход: он подарил соседке, попадье Мано́лине, драгоценные подарки — ожерелье и браслеты — для её двух незамужних дочерей и уговорил её тайком взять из скромной библиотеки покойного отца Мано́лиса «Кормчую книгу», где были собраны все церковные законы и каноны, и одолжить ему на день. Простодушный кузен Хаци-Янниса думал, что ему хватит времени пролистать книгу, найти страницу с запретом на повторный брак для вдов священников, вырвать её, уничтожить — и дело в шляпе.
— Зачем тебе эта книга? — спросила попадья Мано́лина.
— Да так, хочу кое-что почитать, — ответил Минас, — и сразу верну.
— Это же книга с церковными законами? — недоверчиво переспросила попадья.
— Да, — ответил Минас, делая серьёзное лицо.
— Мой покойный муж говорил, что её нельзя брать в руки тем, кто не священник.
— Тогда бери её через чистую салфетку, — ответил Минас.
В конце концов бедняге Минасу удалось уговорить попадью Мано́лину. Но его затея провалилась. Получив «Кормчую», он, едва умевший читать по слогам, листал её снова и снова, но так и не нашёл нужный канон. Хуже того: он рисковал задержать книгу, и тогда что бы она сказала отцу Мано́лису, если бы тот заметил пропажу?
Мы забыли упомянуть, что ничего не подозревавшая «вдова-попадья», ради которой затевалась вся эта авантюра, была невесткой той самой попадьи Мано́лины и покойного отца Мано́лиса. За его сына она и вышла замуж, а затем овдовела в юном возрасте, как уже говорилось. Так что затея Минаса была куда рискованнее, чем могло показаться.
IV
Все усилия Минаса оказались напрасны, хотя книга попадала к нему и во второй, и в третий раз. Сколько он ни листал, нужного места не находил. Но то, чего он не смог добиться законными способами, удалось соседским старухам, которых он подговорил. После ещё одного плавания Хаци-Янниса и Минаса (они были совладельцами одного судна) траур молодой попадьи поутих, её уговорили через свах, и оставалось только решить, как провести свадьбу. Тем временем старый отец Мано́лис умер, остальные священники не имели причин проявлять строгость, и — с церковного разрешения или без — но по всем правилам, брак Хаци-Янниса и вдовы-попадьи состоялся.
Это случилось давно, в начале века. Но и по сей день на любом застолье или просто в весёлой компании на острове К… можно услышать песню про «вдову-попадью».
(1888)
