Греческий взгляд на то, почему «Одиссея» Кристофера Нолана — это издевательство

Когда было объявлено, что Кристофер Нолан возьмётся за гомеровскую «Одиссею» в формате масштабного блокбастера с практическими эффектами, кинематографический мир ликовал. В конце концов, это режиссёр на пике формы после оскароносного успеха «Оппенгеймера» (2023), и он не раз демонстрировал умение умело работать в разных жанрах. В то время как «Троя» (2004) имела коммерческий успех, ей не хватало искреннего эмоционального отклика — главным образом из‑за плоской игры актёров, а о «Битве титанов» (2010) и её сиквеле лучше вообще не вспоминать. Так сможет ли один из самых харизматичных режиссёров Голливуда вернуть к жизни греческие эпические фильмы? Ответ — решительное «нет». Как и многие другие, кто окружает себя подхалимами, Нолан попал в ловушку собственного изготовления. Вообразив, что он умнее Гомера, он злонамеренно добавил бессмысленный презентизм, изменил саму суть истории и залил почти трёхтысячелетнюю поэму мрачным визуалом. Вот 15 причин, почему, с греческой точки зрения «Одиссея» Кристофера Нолана (2026) — провальный фильм.

1. Бесцветное Средиземноморье

Известный своей способностью, подобно Харибде, высасывать все краски даже из самого яркого исходного материала, Нолан и здесь не изменил себе. Вместо насыщенных, сочных оттенков, которые должны передавать красоту Эгейского моря и Средиземноморья, «Одиссея» разворачивается словно в Исландии, Норвегии или Шотландии. Климат тяжёлый, облачный, дождливый или туманный, а немногие острова, которые мы посещаем, — либо голые скалы, либо песчаные равнины. Такое ощущение, что он просто использовал стиль «Дюнкерка» (2017) перенеся его в Древнюю Грецию.

2. Ужасная работа художника-постановщика

Часть привлекательности Нолана заключается в том, как он приземляет всё в современную реальность. Хотя этот подход может работать для некоторых фильмов, стилистически он ошибочен для истории, в которой есть чудовища, колдуньи, людоеды, боги и герои. «Одиссея» Гомера настолько богата темами, персонажами и декорациями, что заслуживает не менее впечатляющей экранизации. Однако Нолан использовал свой унылый визуальный стиль, чтобы одновременно добиться реалистичности и режиссёрского авторства, и в итоге разрушил фильм, а не возвысил его. Заявив, что оркестровая партитура не подходит, потому что таких инструментов не существовало в бронзовом веке, Нолан оставляет множество вопросов даже после титров:

– Почему для греческого судна используется драккар викингов !?

– Почему Агамемнон выглядит как Дарт Вейдер?

– Почему лестригоны носят серебряные доспехи?

– Почему нет бронзового оружия?

– Почему архитектура брутальная?

Его версия Трои имеет низкие стены, что противоречит статусу легендарного города как неприступной крепости, для падения которой потребовался троянский конь Одиссея, чтобы разрушить её изнутри и положить конец затянувшейся осаде между троянцами и ахейцами. В целом, работа художников кажется мелковатой для такой масштабной истории, если не считать бесконечных кадров с пляжами.

Конечно, можно привести аргумент в пользу адаптации классических произведений с экспрессионистским подходом. «Дракула» Фрэнсиса Форда Копполы (1992) мог похвастаться сенсационным дизайном костюмов, намеренно не соответствующим эпохе, а «Бессмертные» Тарсема (2011) — история об основателе Афин Тесее — демонстрировали эклектичный продакшн‑дизайн, вдохновлённый сюрреализмом, авангардом и классической архитектурой. Однако тот фильм подавал историю, которая бросала вызов визуальной логике, и потому его творческие вольности легко прощаются.

3. Нет сирен

Самые соблазнительные существа в греческой мифологии вообще не показаны. Нолан делает ставку на психологические аспекты ужасных сирен, которые просто прячутся за (или под) скалами посреди океана. Это ещё один упущенный шанс для британского режиссёра размахнуться и проявить фантазию с поедающими моряков тварями — так же, как Питер Джексон поступил с Шелоб и Балрогом в трилогии «Властелин колец» (2001–2003). Вместо этого он снова отказывается от фантастического аспекта, боясь столкнуться с ним напрямую. Если вы не выносите ту мифологию, на которой основан ваш фильм, то зачем вообще за него браться?

4. Тупые боевые сцены

Несмотря на рейтинг R (R — это Restricted. То есть, лица до 17 лет могут смотреть фильм только в сопровождении родителя или законного представителя – прим. пер.), в «Одиссее» почти нет ничего для взрослых. Сражения смехотворны и по уровню любительства сопоставимы с тем, что было в «Тёмном рыцаре: Возрождение легенды» (2012), а по качеству напоминают фильмы среднего и низшего эшелона Netflix. Долгожданная резня женихов — момент катарсиса, который нагнетался три часа, — сводится к тому, что Мэтт Дэймон медленно размахивает топором, а оружие выпадает, словно бонусы в видеоигре. Боевые сцены у Нолана известны своими вопиющими ошибками монтажа и банальной постановкой, поскольку он больше заинтересован в сюжете, чем в зрелищных эпизодах. В эпоху, когда существуют «Джон Уик 4» (2023) и «Форсаж» (2025), для режиссёра такого уровня просто позорно выдавать столь слабые сцены. «Троя» хотя бы понимала необходимость зрелища, даря нам захватывающие битвы и поединки, а также сенсационный стиль боя Ахилла, объясняющий его статус величайшего воина всех времён.

5. Культурное присвоение (или неправильное использование)

Кое‑какие невежды говорят, что это миф. Другие — что это вымысел, но ни те, ни другие не правы. Греческая культура не канула в Лету. Её народ существует около 4000 лет и продолжает жить на том же месте, говоря на том же (развивающемся) языке и сохраняя те же традиции и обычаи. Писаки в Variety (ведущее американское периодическое издание, посвящённое событиям в мире шоу-бизнеса, кино, телевидения, музыки и развлечений – прим. пер.) не смогли этого понять, выпуская вместо этого заголовки о «Моане» (2026) и важности точного отображения её культуры. Похоже, что для определеной группы людей некоторые культуры — священные коровы, которых нельзя трогать. Но когда культура, породившая западную цивилизацию (включая, помимо прочего, демократию, театр, драму, поэзию, трагедию, сатиру, философию, математику, медицину, эпидемиологию, спорт, Олимпийские игры, астрономию, мифологию) оказывается в центре внимания, она становится  шведским столом на любой вкус для всех, кроме тех, кто живет и дышит этим каждый день..

Интересно, что «Апокалипсис» Мела Гибсона (2006), поразительно достоверно изображающий ту эпоху, снимался с участием актёров‑индейцев, говоривших на языке того времени, и в результате имел оглушительный успех и три номинации на «Оскар». У Нолана была возможность привлечь греческих актёров, но он, к стыду, выбрал всех, кроме греков. Джон Легуизамо бесконечно говорит о нехватке ролей для латиноамериканцев в крупных голливудских постановках, критикуя актёров не латинского происхождения, играющих такие роли. Однако когда он сам играет роли итальянцев («Супербратья Марио» (1993)), гномов («Мулен Руж» (2001)) и греков («Одиссея»), это нормально.

Учитывая, что греки или представители греческой диаспоры никогда не играли главные роли не только в крупных голливудских фильмах, но и в картинах, основанных исключительно на греческих мифах и сказаниях, можно было бы подумать, что в 2026 году мы уже должны были бы знать об этом. Этот древний мир больше напоминает центр Лос‑Анджелеса, чем сплочённую этническую группу, которая, в отличие от большинства народов, упоминаемых в древних мифах, всё ещё существует — с азиатами, чернокожими, латиноамериканцами, индийцами и англосаксами, но без каких‑либо представителей средиземноморских народов. Если людей это устраивает — что ж, ладно, ваше дело. Только помните об этом в следующий раз, когда будут адаптировать японский, корейский или арабский миф.

6. Елена Троянская и Клитемнестра — близнецы

Елена была женщиной несравненной красоты и стала знаменитой в западной литературе как «потопившая тысячи кораблей». То, что она стала близнецом жены Агамемнона Клитемнестры, сводит на нет мифическую красоту дочери Зевса – лица, достаточно известного, чтобы в одиночку развязать войну. Соотнесение этих двух ролей друг с другом никак не влияет на сюжет, а только продлевает экранное время Люпиты Нионго – блестящий способ растратить еще одну роль ради провокации.

7. Удаление «хюбрис» (гордыни) Одиссея

Самое большое изменение в эпосе Гомера — удаление причины, по которой Одиссей, собственно, и выдержал такое трудное путешествие. В поэме Одиссей сказал циклопу Полифему, что его зовут «Никто». Поэтому, когда Одиссей ослепил его, другие циклопы подумали, что никто (то есть Никто) ему не навредил. Как только Одиссей благополучно сбежал и поднялся на борт корабля, его гордыня взяла верх, и он выкрикнул своё настоящее имя: Одиссей, сын Лаэрта, царь Итаки — и тем самым совершил хюбрис. Одиссей не знал, что Полифем был сыном Посейдона, и этот владыка бурного моря стоил ему многих лет жизни. Однако, верный своим режиссёрским принципам, Нолан представляет Посейдона просто как силу природы, которая не имеет отношения ни к ослеплению Полифема, ни к высокомерию Одиссея. Нолан просто намекает, что всё произошло случайно.

8. Посттравматическое стрессовое расстройство Одиссея

Уже убрав катализатор всех бед Одиссея, Нолан продолжает препарировать царя в исполнении Мэтта Дэймона, который не очень хочет возвращаться на Итаку из‑за затяжного ПТСР. По своей воле он решает съесть цветок лотоса, чтобы забыть о своих грехах. Это кардинально меняет персонажа по сравнению с поэмой, где, несмотря на десять лет в море, он по‑прежнему тоскует по жене, даже находясь в плену у Калипсо. И самое главное — именно поэтому он не ест цветок: он не может забыть свою жену, которую считает своей личной богиней из‑за её безупречного характера.

9. Менелай — насильник

В очередной попытке впихнуть современную политику Менелай — верховный царь Спарты и очень рассудительный человек — изображён типичным мачо со стрижкой под “канадку”, роль, которую способен сыграть только Джон Бернтал с его «специфическим» актёрским диапазоном. Его взаимодействие с женой Еленой должно подчеркнуть его жестокую и оскорбительную натуру. Нолан идёт дальше, намекая, что именно он мог изуродовать её лицо. О, гордыня!

10. Калипсо — хиппи‑нимфа

Калипсо, лучезарная богиня, показана как бездомная хиппи. Она не та, кто заставляет Одиссея оставаться с ней в огромном дворце, полном всех земных удовольствий, из‑за вожделения к смертному. Вместо этого она — анахроничная пляжная бродяга, которой не хватает только ракушки с надписью «Занимайтесь любовью, а не войной». Самое важное: в тексте Калипсо эгоистична, как и все боги в греческой мифологии. Она спрашивает Гермеса, принёсшего приказ Зевса отпустить Одиссея: почему боги‑мужчины могут делать что хотят со смертными женщинами, а она не может оставить себе одного смертного мужчину? Вместо этого Нолан делает её всего лишь пассивной слушательницей бредней обкуренного Одиссея.

11. Кастрированный финал

В конце 173‑минутного хронометража естественно ожидать, что долгожданная кульминационная битва / резня приведёт к тому, что Одиссей вернёт своё царство вместе с Пенелопой и Телемахом, как это и было в поэме. Однако Нолан выбрал другой путь: они живут вместе в добровольном изгнании, а Телемах занимает трон. Итак, после десяти лет бурного путешествия и десяти лет войны Одиссей возвращается домой, только чтобы снова жить в изгнании. То, что должно было быть на бумаге мощным моментом катарсиса — для героя, выдержавшего множество испытаний, чтобы достичь своего трона и семьи, — просто отсутствует в финале, который задумал Нолан.

12. Текст Гомера невозможно достойно передать на другом языке

Попытка перевести (и адаптировать) трёхтысячелетнюю поэму, написанную на одном из самых богатых по смыслу языков человечества (по некоторым оценкам — более 5 000 000 слов), на современный английский (400 000 слов) неизбежно ведёт к потере огромной части эмоционального, драматического и интеллектуального веса.

Использование этого перевода в качестве основы для сценария на том же языке только ещё больше разбавляет литературную мощь исходного материала. В отличие от других режиссёров, которые даже при адаптации вымышленных произведений, таких как «Властелин колец», сохраняли определённый уровень возвышенного английского языка, Нолан использует современные диалоги с американским акцентом, полагая, что иначе зрители не смогут сопереживать истории и персонажам. Помимо использования слов вроде «fuck» и «dad», включение фраз вроде «Наш бронзовый век вместе с нами» (откуда они знают, что живут в бронзовом веке?) и «Давайте свалим с этого грёбаного пляжа» характеризует знаменитого режиссёра как двадцатилетнего студента киношколы из Сохо, который слишком старается казаться эпатажным.

13. «Мы — греки с Итаки!»

Эта бессмертная фраза, произнесённая Химешем Пателем (британским актёром индийского происхождения): «Мы — греки с Итаки!» — когда персонажи встречают деревенского жителя, который говорит на настоящем греческом и не понимает их английский (английский для зрителей, но внутри фильма предполагается, что это греческий), является одним из самых неловких моментов в истории кино. Эта неспособность Нолана к самоиронии будет преследовать его ещё долгие годы.

14. Женские роли выполнены плохо

Лупита Нионго продемонстрировала свою неосведомленность, когда прокомментировала стихотворение, о котором никогда не слышала (что невероятно для человека, связанного с искусством), и высказалась о том, что бы почувствовал Гомер, если бы в этой адаптации больше времени уделялось женским персонажам. Такое вопиющее неуважение, пожалуй, стоит адресовать сценарию Нолана, в котором ключевые роли Афины, Калипсо и Цирцеи были сведены к минимуму, а Нионго получила всего пять минут экранного времени в роли Елены Троянской и еще меньше — в роли Клитемнестры. Что еще хуже, Афина Паллада, покровительствующая возвращению Одиссея на родину, появляется на экране всего на восемь минут в исполнении Зендаи, которая играет ее как (возможное) проявление посттравматического стрессового расстройства Одиссея. Любой серьезный актер на ее месте вежливо отказался бы от такой роли.

15. Осуждение героизма

“Одиссея”, как и “Илиада”, наполнена героизмом (греческое слово, обозначающее доблесть и добродетельные поступки). И все же этот сообразительный, хитрый и веселый Одиссей – настоящая обуза. Главный герой этой поистине эпической истории, наряду с его окончательным триумфом вопреки всем препятствиям (человеческим, чудовищным и сверхъестественным), должен быть тем, кем мы все стремимся быть: верным мужем и отцом, умелым воином и блестящим стратегом, который из-за собственного высокомерия предпринял это опасное путешествие. приключение. Нолан, неспособный понять смысл героизма, стоящего за таким легендарным персонажем, отчаянно пытается расшифровать его личность так, как программа искусственного интеллекта пытается почувствовать ветер или солнечное тепло. По иронии судьбы, Эмили Уилсон, чей перевод “Одиссеи” отличался более современным прочтением греческих слов, в интервью Variety назвала его сценарий “ужасным”, сказав: “Я бы постыдилась написать какую-либо часть этого сценария”.

«В “Одиссее” Нолана отсутствуют многие элементы, которые делают поэму великой. В ней нет убедительных рассуждений о времени, памяти, истории, войне или о связи между славным возвращением воина и жизнью его семьи, врагов, товарищей, друзей и соседей. Ей не хватает психологической, эмоциональной, политической и этической глубины. Повествовательная структура притянута за уши. Текст ужасен» – Эмили Уилсон

 Дело закрыто